После развода. Хозяйка морковной усадьбы

Глава 44

Спустя некоторое время

Маркос стоит у окна моей комнаты. Я не вижу его лица, но по спине понимаю, как он напряжен.

Что-то явно не так. В воздухе висит густая, тяжелая тишина.

Он разворачивается ко мне, и наши взгляды встречаются. В его глазах я вижу решимость, которую я научилась распознавать за все время, проведенное рядом.

Но сейчас она пугает меня. Я чувствую, что разговор меня ждет непростой.

– Ингрид, мне нужно с тобой кое-что обсудить.

Он произносит эту фразу очень серьезно и как-то официально. Я моментально напрягаюсь.

Но киваю и присаживаюсь в кресло. Через несколько мгновений он оказывается в моей комнате. Он внимательно смотрит на меня.

Мои пальцы сцеплены слишком плотно, но я заставляю себя сидеть ровно.

Внешне я стараюсь быть спокойно и даже отстраненной. Но внутри уже скребется тревога, которая точит изнутри.

– Понимаешь, Ингрид, – начинает он. – Моя энергия полностью очистилась от лунного вмешательства Кроума, – произносит он медленно, словно давая мне время подготовиться. – А это значит, что наступило время, когда мне пора возвращаться к своим драконам.

Я замираю. Время словно останавливается.

Не замедляется, не тянется, а именно останавливается. Я смотрю на него, пытаюсь найти в его лице что-то, что опровергнет эти слова.

Но не могу.

Он говорит правду.

Слова застревают в горле комком. А в голове пустота. Я даже не знаю, что сказать.

– Почему? – голос наконец прорывается сквозь преграду. – Ты же можешь жить здесь. Спокойно. У тебя здесь есть все. Тем более ты же говорил, что я… Что мы… – я не договариваю, потому что чувствую, как боль разъедает все изнутри.

– Ингрид.

– Нет, правда, – я перебиваю его, и в голосе проскальзывает отчаяние. – Объясни мне. Что изменилось? Ты был здесь, помогал, говорил, что мы созданы друг для друга.

Я замолкаю, потому что дальше говорить страшно.

Он вздыхает. Ия понимаю, что ему также тяжело, как и мне. В нем больше нет привычной расслабленности.

– Я дракон, – говорит он, и в голосе слышится усталость, которой я раньше не замечала. – У меня есть клан. Обязательства. Я не могу просто бросить их, как бы мне ни хотелось.

Как бы мне ни хотелось.

Эти слова врезаются в меня, как стрелы. Вроде даже приятно. Значит, ему тоже не все равно.

Но я ничего не говорю. Просто молчу.

Что тут скажешь?

Он прав. У него клан, семья. Ему нужно к ним. Это у меня больше никого нет. Я совершенно одна в этом чужом на самом деле мне мире.

Да есть Элис, но она же не моя родная семья. Она стала мне другом и помощницей.

Да, она понимает меня и поддерживает. Но мне же хочется настоящих чувств и эмоций. Близкой связи. Любви, о которой говорил Маркос.

Но теперь совсем непонятно, что ждет нас дальше.

***

Вечером мы устраиваем прощальный ужин.

Элис старалась от всей души. На столе морковный пирог, который Маркос полюбил с первого кусочка. Пряный, с золотистой корочкой, от него по всей гостиной тянется теплый и уютный запах.

Кроум так и не вернулся. Видимо, его обида настолько сильна, что он не может с этим никак смириться.

Маркос сидит напротив меня. Свечи отражаются в его глазах, делая их мягче и теплее.

Он улыбается и пробует пирог. А в этой улыбке нет ничего от хищного дракона.

– Ты научила меня видеть мир иначе, – тихо говорит он. – Морковь, наш тренировки, дисциплина... Я стал сильнее, благодаря тебе.

Я слушаю его, а внутри все сжимается. Он говорит так, будто подводит черту. Будто эти слова прощание, и мы больше с ним не увидимся.

Но этого не может быть. Мы же созданы друг для друга. Нас связывает невидимая нить.

Элис бесшумно исчезает на кухне, чтобы оставить нас наедине.

Тишина между нами становится другой перестает быть гнетущей. Он тянется ко мне через стол, и его пальцы накрывают мою руку. Его Прикосновение обжигает меня.

– Ингрид, все будет хорошо. Это не конец, поверь.

– Тогда что это? – спрашиваю я, и чувствую, что голос дрожит, срывая маску спокойствия.

Он сжимает мои пальцы сильнее.

– Необходимость, – отвечает тихо, и в этом слове слышится горечь. – Но мы связаны. Навеки. Разве ты не чувствуешь?

Чувствую.

Это чувство жило во мне все эти дни. И я чувствую, как оно рвется наружу, требуя выхода.

Именно поэтому так больно.

– Ты вернешься? – шепчу я. И этот вопрос самое смелое, что я смогла произнести за последние минуты.

Он молчит.

Секунду.

Две.

Слишком долго для ответа, который должен быть простым.