После развода. Хозяйка морковной усадьбы

Глава 50

На десятый день Маркос выходит на крыльцо.

Ветер треплет его темные волосы, и я замираю на пороге, сжимая в руках корзину с морковью.

Маркос стоит спиной ко мне, глядя на горизонт. Я чувствую, как он напряжен.

Утром к нам прилетает посланник.

Маленький золотистый дракон, едва заметный в небе. Он опускается во дворе, трансформируется в человека и протягивает Маркосу свиток с печатью клана.

Маркос читает и бледнеет.

– Что там? – спрашиваю я, хотя уже понимаю, что ничего хорошего.

– Моя мать при смерти, – глухо говорит он. – Они требуют, чтобы я вернулся. Если я не приду, меня объявят предателем и начнут охоту. Но если я вернусь...

– Они не отпустят тебя, – заканчиваю я.

Он молчит.

– Маркос? – снова зову я, ставя корзину на ступени.

Он не оборачивается. Только сжимает перила крыльца так, что дерево трещит под его пальцами.

– Не подходи, – хрипло бросает он.

Я застываю. За все месяцы, что он жил здесь, я ни разу не слышала такого тона.

– Что случилось?

– Не подходи, Ингрид, – повторяет он, и его голос вибрирует от сдерживаемой силы. – Пока я еще могу себя контролировать.

Сердце сжимается. Я делаю шаг вперед и он вздрагивает.

– Маркос, ты меня пугаешь.

– Я пугаю себя! – он резко оборачивается, и я замираю.

Его глаза полыхают золотом. Не мерцают, как обычно, когда он использует силу, а горят, как расплавленный металл. Зрачки сужены до вертикальных щелей. По скулам проступают тонкие чешуйки.

Дракон рвется наружу.

– Все это время, – произносит он, и каждое слово дается ему с трудом, – я живу под одной крышей с тобой. Просыпаюсь и слышу твое дыхание за стеной. Вижу, как ты ходишь по дому босиком. Как пачкаешь руки в земле, возвращая жизнь этим проклятым грядкам.

Он делает шаг ко мне, и я чувствую, как воздух между нами накаляется.

– Ты спасла меня, Ингрид. Подобрала, когда я истекал кровью. Выхаживала. Доверилась мне. И каждый день – каждый проклятый день – мой дракон требовал взять тебя. Сделать так, чтобы даже Кроум не смел на тебя смотреть.

При упоминании ледяного дракона его голос срывается на рык.

– Я держался, – продолжает он, сжимая кулаки. – Потому что ты заслуживаешь выбора. Потому что я не хотел, чтобы ты чувствовала себя пленницей драконьих инстинктов. Но завтра я улетаю, и...

Он замолкает и отворачивается.

– И я не могу, – срывающимся шепотом заканчивает он. – Не могу улететь, не сказав. Не могу оставить тебя, не зная...

– Зная что? – шепчу я дрожащим голосом.

Он медленно поворачивается. И смотрит на меня взглядом, в котором смешалась боль, голод и отчаяние.

– Что ты – моя пара, – выдыхает он. – Я знал это с первого дня. Когда очнулся и увидел твое лицо – я все понял. Ты – единственная, кого мой дракон признает. Единственная, ради кого я готов плевать на совет, на кланы, на весь проклятый мир.

Мне не хватает воздуха.

– Маркос!

– Но я улетаю, – яростно обрывает он меня. – Меня вызывают на совет. Мать при смерти. И я должен. Но если я улечу, не сказав... если я оставлю тебя здесь, не пометив...

Он срывается с места.

Молниеносно и нечеловечески быстро.

Его руки хватают меня за талию, прижимают к стене крыльца, и я задыхаюсь от жара его тела, от мощи, которую он едва сдерживает.

– Скажи мне "нет", – рычит он мне в лицо, и его голос – это уже не голос, это гортанный раскат. – Скажи, что не хочешь этого, и я улечу. Но если ты молчишь...

– Я не скажу "нет", – шепчу я, и сама не узнаю свой голос.

Его губы впиваются в мои.

Я чувству, как жар разливается по моему телу.

Поцелуй жесткий и требовательный. Он целует меня так, будто это последний раз.

Будто хочет запомнить каждый вдох и каждое касание.

Его руки скользят по моей спине, впиваясь в бедра. Он крепко прижимает меня. А между нами не остается даже воздуха.

Я таю.

Жар разливается по телу. Это не просто тепло, это огонь, который течет от него ко мне, зажигая каждую клетку.

Моя кровь вскипает, и я слышу, как в ушах гудит, словно внутри меня просыпается что-то дремавшее.

Маркос рычит, и этот звук пронзает меня до самых костей.

Его губы срываются с моих, скользят по щеке, потом по шее. И я вскрикиваю, когда чувствую укол.

Он кусает меня.

Зубы безвозвратно впиваются в изгиб между шеей и плечом. Я чувствую, как по коже разливается волна жара, как будто он метит меня изнутри, вплетая свою сущность в мою.

– Моя, – рычит он, не отпуская. – Моя навсегда. Даже если совет проклянет меня. Даже если мне придется сражаться со всем кланом.

В этот момент я чувствую нашу связь.

Она вспыхивает между нами, как натянутая струна.

Когда он отстраняется, его глаза все еще полыхают. На губах сверкает моя кровь.

– Я вернусь, – хрипло говорит он, прижимаясь лбом к моему. – Клянусь тебе, Ингрид. Я улажу дела с советом, попрощаюсь с матерью и вернусь. За тобой.

Он достает из кармана небольшой камень. Темный, с золотыми прожилками, пульсирующий теплом.

– Это часть моего сердца, – говорит он, вкладывая камень в мою ладонь. – Драконий камень. Он будет хранить нашу связь, пока я не вернусь. Ты будешь чувствовать меня. А я – тебя.

Камень теплый и живой. Я сжимаю его в руке и чувствую пульс в такт моему сердцу.

– Сколько? – шепчу я. – Сколько ты будешь там?

– Не знаю, – честно отвечает он. – Но ни дня больше, чем необходимо.

Он целует меня снова. На этот раз медленно и глубоко.

Когда он отстраняется, я вижу в его глазах решимость.

– Жди меня, – говорит он. – И береги наши земли.

– Ты только вернись, – шепчу я. – Я буду ждать тебя.