После развода. Хозяйка морковной усадьбы

Глава 59

После битвы усадьба замирает в странной тишине. Будто сам дом затаил дыхание, прислушиваясь к тому, что происходит внутри его стен.

Мы не празднуем победу. Мы просто пытаемся осознать, что выжили.

Маркос сидит на лавке у печи, и Элис перевязывает его раны. Кроум, несмотря на собственные ожоги, помогает ей.

Его серебристая магия аккуратно стягивает края поврежденной плоти, оставляя на коже тонкие белые шрамы. Я смотрю на них и понимаю, что каждый из них напоминает о боле, страхе и о том, что мы прошли через огонь и остались целы.

– Твоя рука, – говорю я, замечая, как Кроум морщится, когда Элис касается его плеча. – Дай я посмотрю.

– Ерунда, – отвечает он, но я вижу, как глубок ожог. Кожа почернела, и края раны еще дымятся, словно внутри тлеет огонь.

– Это не ерунда, – возражаю я, беру чистую тряпицу и начинаю аккуратно промывать рану отваром. Кроум вздрагивает, но не отстраняется. – Ты спас нас. Ты сражался за эту усадьбу, хотя мог бы уйти.

– Я сражался за вас, – поправляет он. – Вы – моя семья. Может быть, единственная, что у меня есть.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его серебристыми глазами. В них нет больше той боли, которая мучила его когда-то. Только принятие и тихая, спокойная благодарность.

– Спасибо, – шепчу я.

Он кивает и ничего не отвечает.

Селена хлопочет на кухне, и я удивляюсь, как быстро она освоилась в этом доме.

Женщина, которая всю жизнь прожила среди каменных стен драконьей твердыни, теперь режет морковь, заваривает растения и греет молоко для Кроума, который, как выяснилось, обожает пить его с медом.

– Ты очень похожа на мать Маркоса, – замечает Элис, когда мы остаемся вдвоем в гостиной.

– Ты имеешь в виду, что я такая же властная и несгибаемая? – улыбаюсь я.

– Я имею в виду, что вы обе готовы на все ради тех, кого любите, – отвечает она с такой теплотой, что у меня перехватывает дыхание.

Том приезжает на следующий день с целой повозкой припасов: мука, крупы, сушеные фрукты, несколько мешков картошки и даже кусок домашнего сыра.

Он выглядит уставшим, но довольным, и я замечаю, как Элис краснеет, когда он обнимает ее при встрече.

– Деревня узнала о нападении, – говорит он, разгружая мешки. – Люди боятся, что драконы вернутся. Но они гордятся вами. Ты стала для них героиней, Ингрид.

– Я не героиня, – качаю я головой. – Я просто женщина, которая не захотела терять свой дом.

– Для них это одно и то же, – улыбается Том.

И я не спорю.

Через несколько дней, когда раны затягиваются, а страх понемногу отпускает, мы собираемся за столом.

Впервые за долгое время все вместе. Я, Маркос, Кроум, Селена, Элис, Том и даже Корнелиус, который устроился на почетном месте у печи и с видом короля обозревает свои владения.

– Я хочу сказать кое-что, – начинаю я, и все поворачиваются ко мне. – Мы пережили многое. Проклятие, мертвую землю, нападение драконов, заточение. Но мы выстояли. Потому что мы – семья. Не по крови, а по духу.

Элис вытирает слезы, а Том сжимает ее руку.

Кроум смотрит в окно, но я вижу, как его губы трогает легкая улыбка. Селена кивает, и в ее глазах сверкает материнская гордость.

– Я хочу предложить тост, – продолжаю я, поднимая кружку с чаем. – За нас. За эту усадьбу. За морковь, которая стала нашим символом. За то, что мы живы и вместе.

– За нас! – подхватывает Элис, и все чокаются.

Маркос наклоняется ко мне, шепчет на ухо:

– Ты удивительная, ты знаешь?

– Знаю, – отвечаю я, и впервые слышу его смех.

Вечером, когда все расходятся, мы с Маркосом остаемся на крыльце. Смотрим на звезды, на спящие грядки, на темный лес, который теперь кажется не врагом, а просто частью этого мира.

– Что будет дальше? – спрашиваю я.

– Все, что мы захотим, – отвечает он, обнимая меня. – Урожай, морковные пироги, новые рецепты. Может быть, построим мельницу. Или купим еще земли.

– Ты говоришь так, будто мы будем жить здесь вечно, – замечаю я.

– А разве нет? – он смотрит на меня, и в его золотых глазах я вижу уверенность. – Я никуда не уйду, Ингрид. Эта усадьба – мой дом. И ты – мой дом.

Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с моим.

– Ингрид, – вдруг говорит он.

– Что?

– Ты выйдешь за меня замуж?

Я замираю. Смотрю на него, и его серьезное лицо, на шрамы, которые еще не зажили.

– Это предложение? – шепчу я.

– Да, – он берет мою руку, сжимает ее. – Я не могу дать тебе богатства или власти. Но я могу дать тебе себя. Навсегда. Если ты, конечно, согласна.

Я смотрю на него очень долго. А потом смеюсь – счастливо, свободно, выплескивая всю боль последних месяцев.

– Да, – говорю я. – Да, Маркос. Я выйду за тебя замуж.

Он целует меня. И в этот момент для меня все перемешалось: небо, звезды, облака.

Мы сидим на крыльце до рассвета, говорим о будущем, о том, какой вырастет морковь в следующем году. И мне кажется, что даже луна светит ярче, будто радуясь за нас.

А где-то в доме, в своей комнате, Кроум смотрит в потолок и улыбается. Он все слышал. Я прекрасно это понимаю. И он рад за меня.

Наконец, он отпустил меня в собственное плавание.

Ведь любовь это великое – счастье.