После развода. Я (не) могу без тебя

Глава 3

Три дня.

Всего три дня прошло с того момента, как мой мир рассыпался на осколки.

Я смотрю на свои руки, погруженные в землю. Они не дрожат. На удивление твердые, уверенные движения. Как будто эти руки принадлежат другой женщине, той, которая не умирает каждую секунду от разрывающей изнутри боли.

Последние семьдесят два часа я не позволила себе пролить ни единой слезы. После того, как Самир объявил о своём решении, я просидела на веранде до самой темноты, глядя на сад, который, казалось, тоже внезапно поблек. Каждый вдох давался с трудом, словно мое тело разучилось дышать без него. Но я запретила себе плакать. Одна слеза — и плотина прорвется, смывая последние крупицы достоинства, которые у меня ещё остались.

Ночью, когда в доме воцарилась гробовая тишина, тот самый дом, где ещё недавно я чувствовала себя счастливой, я составила список дел на ближайшие недели. Территория вокруг дома требует внимания. Старые розовые кусты нужно обрезать, клумбы пересадить. Теперь у меня будет достаточно времени, чтобы заниматься цветами.

Целая вечность впереди… без него.

Сегодня особенный день. Самир позвонил детям и попросил всех приехать на обед. «Семейный сбор», — сказал он своим фирменным тоном, не терпящим возражений. Тем самым тоном, от которого когда-то у меня подкашивались ноги от восхищения. Теперь каждое его слово — как лезвие по открытой ране.

Заканчиваю с цветами и прохожу в дом. Переодеваюсь. Мою руки и спускаюсь на кухню.

Нужно сделать финальные действия.

Я вытираю руки о фартук и оглядываю накрытый стол. Всё идеально, как всегда. Как будто ничего не изменилось. Как будто мой муж не сообщил мне три дня назад, что во время нашей близости думал о другой женщине.

Звук подъезжающей машины заставляет мои плечи напрячься. Это Артур с семьёй — всегда пунктуальный, как отец. За ним, буквально через минуту, подъезжает Милана с мужем и близнецами. Последней приезжает Азиза — улыбающаяся, светлая, такая юная.

Каждый из них — часть меня, часть нас с Самиром. Как объяснить им, что скоро «нас» не станет?

— Мама! — Артур обнимает меня, и этот знакомый с детства жест едва не ломает мою решимость держаться.

— Выглядишь замечательно, — улыбаюсь я, отстраняясь, чтобы лучше рассмотреть сына, так похожего на отца — те же темные, пронзительные глаза, тот же властный наклон головы.

— Дедушка! — визжит мой трехлетний внук Саид, бросаясь к Самиру, который как раз выходит встречать гостей.

Самир подхватывает мальчика на руки с той же лёгкостью, с которой поднимал наших детей.Выражение его лица смягчается, единственное выражение, которое позволяет себе этот высеченный из камня человек.

— Ну, здравствуй, джигит, — говорит он, подбрасывая мальчика в воздух.

Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на эту идиллическую картину. Вместо этого встречаю Милану и её мужа Рустама. Близнецы, как всегда, устраивают маленький хаос, но сейчас этот шум воспринимается как спасение от собственных мыслей.

— Мамочка, ты превзошла себя, — Милана целует меня в щёку и принюхивается к ароматам, доносящимся из кухни. — Мм, плов! Мой любимый!

— И долма, — улыбаюсь я. — И пахлава на десерт.

— Хочешь всех закормить до смерти? — шутит Рустам, но его слова вызывают во мне острую боль. Смерть. Я чувствую ее вкус каждую секунду с того момента, как Самир произнёс слова о разводе.

Азиза, моя младшая, последней обнимает меня, задерживаясь в объятиях дольше обычного.

— Всё хорошо, мама? — спрашивает она, заглядывая мне в глаза.

Самый проницательный из моих детей. Всегда чувствовала тончайшие оттенки настроения.

— Конечно, дорогая, — лгу я без запинки. За три дня я научилась мастерски скрывать боль. — Просто устала немного с приготовлениями.

— Ты бы позвонила, я бы приехала пораньше, помогла.

— И лишила тебя твоих драгоценных лекций? — улыбаюсь я, поправляя выбившуюся прядь её тёмных волос. — Ни за что.

Дети рассаживаются за столом, няни уводят малышей играть в сад. Самир занимает свое обычное место во главе стола — властелин, окруженный своими подданными. Я сажусь напротив, на другом конце. Как всегда, когда мы все вместе, и совершенно иначе.

— Ну, рассказывайте, — Самир обводит детей взглядом, в котором сквозит привычная властность, — что нового в ваших жизнях?

И они рассказывают.

Артур о новом проекте в отцовской компании, Милана о занятиях с близнецами, Азиза о предстоящей практике в летнем лагере. Я слушаю их голоса будто сквозь толщу воды. Подаю блюда, улыбаюсь, киваю, задаю вопросы. Идеальная хозяйка дома. Идеальная жена.

Несуществующая жена.

— Мама, ты какая-то тихая сегодня, — замечает Милана, когда я ставлю на стол тарелку с пловом. — Что-то случилось?

Я замираю.

Вот он, момент, которого я боялась и ждала одновременно. Взгляд невольно обращается к Самиру, который накладывает себе долму с таким видом, будто ничего особенного не происходит. Будто он не собирается сегожня разрушить представление наших детей о семье.

— У нас с мамой есть важный разговор, — произносит Самир тем же тоном, которым обычно объявляет о важных деловых решениях.

За столом мгновенно воцаряется напряжённая тишина. Три пары глаз — таких разных и таких похожих на наши — устремляются на нас.

— Что-то серьёзное? — хмурится Артур, инстинктивно выпрямляя спину точно так же, как делает его отец в моменты принятия решений.

— Достаточно, — Самир кладёт вилку и нож на край тарелки с безупречной точностью, каждое его движение выверено, как у хирурга перед операцией. — Нам с мамой нужно с вами поговорить. Вам может быть непросто принять это, но мы приняли решение развестись.

Тишина, которая наступает после его слов, звенит в ушах громче любого крика. Я вижу, как расширяются глаза Азизы, как напрягаются желваки на скулах Артура — точь-в-точь как у отца, когда тот сдерживает эмоции. Вижу, как Милана машинально хватается за руку мужа, словно ища опору.