После развода. Я (не) могу без тебя

Глава 5

Я невольно закрываю глаза, представляя их вместе, Самира и эту Синару. Молодую, красивую, не "пахнущую старостью", как сказал он обо мне. От этой мысли к горлу подкатывает тошнота, желудок скручивается в тугой узел. Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы подавить рвотный позыв.

– А кто она? – спрашивает Милана, её голос звенит от напряжения. – Мы её знаем?

– Нет, – качает головой Самир. – Вы не знаете. Её зовут Синара Алиева. Она организатор мероприятий. –

– И сколько вы знакомы? Как давно вы… – Артур не заканчивает фразу, его челюсти сжимаются с такой силой, что я слышу скрип зубов.

– Я не считаю нужным обсуждать детали своей личной жизни, – голос Самира звучит холодно и отстраненно, словно он отчитывает непослушного подчинённого. – Решение принято. Документы о разводе будут готовы на следующей неделе.

– А мама? – выпаливает Азиза, и её нижняя губа дрожит. – Ты хоть подумал о ней?

В этот момент я почти ненавижу Самира, за его непробиваемое спокойствие, за то, как он методично расправляется с нашим общим прошлым, с нашей семьей, с моим сердцем.

– Конечно, – он бросает на меня короткий взгляд. – Ваша мать получит всё, что положено. Дом, обеспечение, часть активов компании...

– Я не об этом! – Азиза срывается на крик, и слёзы наконец прорываются, скатываясь по её щекам. – Она любит тебя! Всю жизнь любила! Как ты можешь так просто...

– Азиза, – я прерываю её, позволяя себе мягко улыбнуться ей. – Мы с твоим папой уже не любим друг друга. Не надо.

– Нет, надо! – она резко отодвигается. – Он разрушает нашу семью! Из-за какой-то... какой-то...

– Достаточно, – голос Самира обрушивается, как гром, заставляя всех за столом вздрогнуть. – Не стоит неуважительно говорить о женщине, с которой собираюсь связать свою жизнь.

У меня внутри что-то обрывается от этих слов. "Связать свою жизнь". Они уже планируют будущее. Возможно, свадьбу. В то время как я ещё не осознала до конца, что наш брак закончен.

– А о маме ты подумал? – не сдаётся Азиза, её голос срывается на высокой ноте. – О её чувствах? О том, что вы клялись быть вместе до конца жизни?

Лицо Самира каменеет, желваки перекатываются под смуглой кожей.

– Клятвы иногда приходится нарушать, – его голос звучит с металлическими нотками. – Жизнь не стоит на месте. Люди меняются.

– Ты изменился, папа, – тихо произносит Милана, качая головой. – Я не узнаю тебя.

Я вижу, как напрягаются плечи Самира, единственный признак того, что слова дочери задели его. Впрочем, он почти мгновенно берёт себя в руки.

– Я всё тот же человек, – отвечает он со стальными нотками в голосе. – Просто теперь я честен с собой и с вами.

Стук входной двери прерывает напряженную тишину. Через мгновение в столовую входит няня Аида с маленьким Саидом на руках.

– Простите, что прерываю, – она смущённо улыбается, явно чувствуя напряжение, висящее в воздухе. – Но малыш хочет к маме.

Саид тянет ручки к Милане, и на мгновение реальность раскалывается на две части: эта семейная сцена, такая обыденная и тёплая, и холодная пустота, которая разверзлась между мной и Самиром.

– Иди ко мне, зайчик, – Милана раскрывает объятия, и лицо ее смягчается, когда сын оказывается в её руках.

На несколько мгновений семейный кризис отступает перед лицом простой человеческой нежности. Я ловлю взгляд Самира, устремленный на внука. Его глаза, обычно холодные и непроницаемые, теплеют, когда он смотрит на ребёнка. Единственная слабость этого железного человека – его дети и внуки.

Я вспоминаю, как он держал на руках каждого из наших новорождённых детей, с той же смесью благоговения и нежности, с какой сейчас смотрит на Саида. Тогда мне казалось, что наша связь нерушима – мы создали новую жизнь, мы были единым целым. Как наивно я заблуждалась.

– Деда! – Саид тянет ручки к Самиру, и тот не может устоять. Выражение его лица моментально меняется, суровые черты смягчаются, когда он принимает малыша из рук Миланы.

– Ну что, джигит, – голос Самира, обычно резкий и властный, становится мягким, почти нежным, – как твои дела?

Саид заливается смехом, когда дед подбрасывает его в воздух, и этот беззаботный детский смех режет меня по живому. Как объяснить ребёнку, что его любимый дедушка больше не будет жить с бабушкой? Что наша семья, казавшаяся такой крепкой, рассыпается на глазах?

– Пап, – голос Артура прерывает идиллическую сцену, – ты уверен, что всё обдумал? Может, вам стоит...не знаю...попробовать сохранить отношения? Ради нас. Ради внуков.

Самир передаёт Саида обратно Милане и выпрямляется. Его лицо снова становится непроницаемой маской.

– Моё решение окончательно, – отвечает он тоном, не допускающим возражений. – И я бы предпочёл, чтобы вы приняли его без лишних драм.

– Без драм? – Артур качает головой. – Ты разрушаешь семью, и хочешь, чтобы мы просто... приняли это?

– Да, – взгляд Самира твёрд, как гранит. – Именно этого я и жду. Вы взрослые люди, не дети. И это решение касается только меня и вашей матери.

– Оно касается всех нас! – возражает Милана, прижимая к себе Саида. – Ты разве не понимаешь?

– Я понимаю, что вам нужно время, чтобы привыкнуть, – Самир поднимается из-за стола одним плавным движением. Его фигура, высокая и статная, отбрасывает тень на обеденный стол. – Но факт остаётся фактом, мы с вашей матерью больше не будем вместе. Потому что больше нет любви между нами.

Я сижу, сцепив пальцы так сильно, что ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет, не позволяет сознанию уплыть в забытье. Я должна оставаться здесь, в этом моменте, как бы невыносимо это ни было.

– Ты хоть любил её когда-нибудь? – вопрос Азизы повисает в воздухе, как удар хлыста.

_______________

Приглашаю в другую свою историю:

"Предатель, ты выбрал (не) нас"

Ссылка для перехода: https://litnet.com/shrt/lnr8