После развода. Я (не) могу без тебя

Глава 15

Его слова обрушиваются на меня как ледяной душ.

Я стою в больничном коридоре, еще секунду назад окрыленная теплом семейного счастья, а теперь чувствую, как холод растекается по венам.

– Что? – переспрашиваю сипло, не веря своим ушам.

Самир делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю. Его лицо искажено гримасой злобы. Только я понять не могу причину его эмоций.

– Я спрашиваю, что за мужчина крутится вокруг тебя? – его голос звучит тише обычного, но от этого еще более угрожающе. – Или ты думаешь, что я не узнаю о твоих похождениях?

Больничный коридор вокруг нас словно пустеет. Медсестры проходят мимо, не замечая нашего разговора, но я чувствую себя как в центре урагана. Мои руки начинают дрожать, и я сжимаю их в кулаки.

– Самир, о чем ты говоришь? – стараюсь сохранить спокойствие, хотя сердце колотится где-то в горле. – Карим мой партнер по работе. Мы вместе занимаемся ландшафтным дизайном.

– Партнер, – он произносит это слово так, словно оно оскорбляет его слух. – Как быстро ты утешилась. Не прошло и года после нашего развода.

Меня охватывает волна негодования. Как он смеет? Как он может обвинять меня в том, что сам делал годами?

– Не прошло и года? – мой голос повышается, несмотря на больничную обстановку. – Самир, ты женился на Синаре через три месяца после развода! Она беременна! О каком праве ты говоришь?

Его глаза сужаются, становятся похожими на острые лезвия. Он наклоняется ко мне, и я чувствую знакомый запах его одеколона. Он когда-то сводил меня с ума, а теперь… теперь я делаю все возможное, чтобы не потянуться к нему навстречу и вдохнуть его запах полной грудью, насладиться в полной мере.

– Это совсем другое дело, – цедит он сквозь зубы. – Я мужчина. А ты... ты мать моих детей. Ты должна вести себя соответственно.

Я смотрю на него и не узнаю человека, с которым прожила двадцать семь лет. Его лицо искажено собственническим гневом, в глазах пылает что-то первобытное, животное.

– Соответственно чему? – шепчу я, отступая к стене. – Твоим представлениям о том, как должна жить брошенная жена?

– Ты не брошенная жена! – рычит он, и несколько проходящих мимо людей оборачиваются. – Мы развелись цивилизованно. Я обеспечил тебя всем необходимым.

– Цивилизованно? – горький смех вырывается из моего горла. А потом я приближаюсь к нему вплотную, смотрю в его темные зрачки глаз и шепчу на грани слышимости. – Ты называешь цивилизованным то, как ты сказал мне, что во время близости думал о другой женщине?

Его лицо на мгновение меняется, словно он вспомнил что-то неприятное. Но тут же маска властности возвращается. А стараюсь держать себя в руках и изо всех сил останавливаю себя.

– Я был честен с тобой, – отвечает он холодно. – Можно было и солгать, но я не сделал этого.

– Честен? – я чувствую, как внутри поднимается что-то темное, что копилось все эти месяцы. – Ты был честен, когда полгода встречался с ней за моей спиной? Когда я готовила тебе ужин, а ты спешил к любовнице?

– Хватит, – он поднимает руку, останавливая, как раньше, любые возражения. – Прошлое есть прошлое. Сейчас речь о другом.

– О чем? – я выпрямляю спину, чувствуя, как во мне просыпается что-то новое. Что-то, чего не было раньше. – О том, что я не имею права жить своей жизнью?

– Ты имеешь право, – его голос становится еще холоднее. – Но не имеешь права позорить мое имя.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

Неужели он серьезно?

Неужели он действительно считает, что может контролировать мою жизнь после того, как сам разрушил нашу семью?

– Позорить твое имя? – повторяю я, и мой голос звучит странно даже для меня самой. – Самир, ты женился на женщине, которая младше тебя на восемнадцать лет. Она беременна. Весь город обсуждает твой кризис среднего возраста. И ты говоришь о позоре?

Его лицо темнеет, скулы напрягаются. Он делает еще один шаг ко мне, и я чувствую себя загнанной в угол.

– Следи за языком, Айше, – предупреждает он тихо. – Синара моя жена. И мать моего ребенка. Я не позволю тебе говорить о ней в таком тоне.

– А мне не нужно твое позволение что-либо говорить, – отвечаю я, и слова выходят сами собой. – Я о твоей жене ничего плохого не сказала. Но ты не можешь указывать мне как мне жить или с кем работать.

– Я не это имел в виду, – отвечает он, но голос звучит менее уверенно.

– Я уже не хочу знать, что ты имел ввиду, – я выпрямляюсь во весь рост, встречая его взгляд. – У меня дела, Самир, – перебрасываю увереннее сумочку на плечо.

Но не успеваю сделать и шага, как его рука жестко обхватывает мое запястье. Это прикосновение обжигает кожу, посылая волну дрожи по всему телу.

– Ты никуда не пойдешь, пока мы не закончим разговор, – его голос снижается до угрожающего шепота. – Я задал тебе вопрос. Кто этот Карим?

Смотрю на его пальцы, сжимающие мое запястье. Когда-то этими же пальцами он нежно гладил мои волосы, вытирал слезы с щек, ласкал мое тело. Теперь они причиняют боль. И все же... все же я ловлю себя на мысли, что мне не хватало этого прикосновения.

– Пусти, – выдавливаю из себя сквозь зубы, стараясь вырвать руку. – Мы в больнице, люди смотрят.

А еще в палате за моей спиной мои дети, невеста и новорожденная внучка. Они не должны видеть нас вместе.

– Плевать, – отрезает он, еще крепче сжимая мое запястье. – Ответь на вопрос.

Что-то внутри меня ломается. Словно плотина, годами сдерживающая ураган эмоций, трескается под напором водной стихии.

– Ты не имеешь права... – начинаю я, но голос дрожит и срывается.

– Имею, – перебивает он властно. – Ты носила мою фамилию двадцать семь лет. Ты мать моих детей. Я имею право знать, с кем ты проводишь время.

_________

Дорогие читатели, прошу прощения, что так надолго пропала, но не было возможности писать. Потому и не было на аккаунте подписок, только в бесплатном доступе.

Сейчас этот текст редактирую и буду по-быстрому выставлять.