После развода. Я (не) вернусь

Глава 15

Андрей

Достигаю душ, словно беру вершину.

Да уж, для меня сегодня и это – подвиг.

Скидываю одежду и включаю горячую воду.

Упругие струи бьют по телу разгоняя кровь. В висках стучит, но медленно, постепенно вроде бы становится легче.

Ванную комнату заполняют клубы пара.

Резко переключаю кран на холодную и через секунду вздрагиваю от обжигающего ледяного прикосновения воды.

Стискиваю зубы и терплю.

Делаю так несколько раз пока не прихожу в себя.

В голове проясняется, и вместе с этой ясностью накатывает волна стыда.

Мысль номер один: я вчера звонил Татьяне.

Мысль номер два: и я вообще, абсолютно не помню, о чем мы разговаривали. Вряд ли о предстоящих совместных проектах.

На моем свежевымытом лбу выступает холодная испарина.

Опираюсь ладонями на раковину и смотрю исподлобья на себя в зеркало.

И на добивочку – мысль номер три: Сева видел меня в таком состоянии.

Пипец.

Жесть.

Какой пример я подаю сыну?

О чем он думал увидел отца в таком состоянии…

И тут же в голову лезет непрошенная мысль – а прошлый раз я хороший пример ему подавал? А дочери?

Мне опять становится дурно.

Даже хочется закричать самому себе:

– Заткнись! Заткнись!

Но этот голос так просто не смолкнет.

О, не-ет.

Стираю рукой конденсат с зеркала – смотреть на себя не хочется.

Быстро чищу зубы и умываюсь еще раз.

Выхожу из душа – Сева сидит на диване и залипает в телефон.

Молча иду к шкафу и достаю новый костюм. Одеваюсь.

– Позавтракаешь со мной? – бросаю я словно невзначай.

Хотя от мысли о еде желудок сворачивается улиткой – становится таким же маленьким и склизким.

И слежу за Севой боковым зрением. Стараюсь держать лицо невозмутимым.

Он пожимает плечами, не отрываясь от экрана мобильного:

– Да. Если не долго. У меня дела.

Поджимаю губы и киваю. Ну, само собой – у моего шестнадцатилетнего сына дела. Как иначе?

– Окей, – говорю.

Сева тут же поднимает на меня взгляд:

– Пап, ты не говоришь «окей».

– Неужели? Теперь говорю.

Сева утыкается обратно, но на губах играет снисходительная улыбочка.

Поглядываю на часы – время еще есть.

Одеваюсь, быстро собираюсь, беру портфель – все бумаги на месте. Ну, а где же им быть, если вчерашним вечером я плодотворно наклюкался, а не поработал?

Через несколько минут я готов.

Оглядываю себя в зеркало – темно-синий костюм отлично сидит, на лице легкая щетина, придающая мне брутальности.

Красавчик, что уж тут сказать.

Если бы не вчерашняя слабина, все было бы вообще идеально.

– Идем, – зову я, и Сева топает обувать кроссовки.

Заскакиваем в ближайшее кафе и делаем заказ: Сева заказывает полноценный завтрак, а я ограничиваюсь большой чашкой черного кофе.

Постукиваю пальцами по столу.

Мне приятно сидеть в кафе с сыном, но вопросов, которые тревожат меня – просто тьма.

И все они такие – в лоб не задашь.

– Вкусно?

Сева просто кивает с набитым ртом, с аппетитом молодости поглощая омлет с грибами и беконом.

– Супер.

Тоже делаю глоток – кофе так себе, слабенький, но уж какой есть.

Чувствую нарастающее волнение. Блин, и чего я трясусь? Я же с сыном!

Отец и сын – что может быть круче?

Мы же можем вообще на любые темы разговаривать, нет?

И мерзенький голосок тянет:

– Мог бы, – и все.

– Как дела? – задаю вопрос, чтобы как-то начать беседу.

Стыдно, но я что-то не знаю, как подступиться к собственному сыну.

Пожимает плечами и хмыкает:

– Нормально.

Нормально. Развернутый ответ – ничего не скажешь.

– Как у Лены?

На этот раз Сева задерживает взгляд чуть дольше:

– Тоже.

Покачиваю головой.

– У нее сегодня выпускной, ты знаешь?

– Конечно, сынок, – улыбаюсь я, а самого задевает.

Сын может думать, что я забыл о таком событии… Приятного мало.

– А как у мамы? – задаю вопрос и делаю глоток, поглядывая на него поверх ободка чашки, будто спрашиваю из вежливости.

Сева возвращается к омлету и просто кивает:

– Тоже все хорошо, пап.

Вот это разговор.

И винить могу только себя – надо было больше общаться с детьми.

Черт, ну что я за отец такой.

И на меня опять накатывает.

Часто в последние месяцы, но когда я оказался рядом с ними – с моей некогда семьей, накатывать стало чаще и… сильнее.

Гораздо сильнее.

Даю себе обещание исправить все.

– А как ты у меня дома оказался-то?

Сева отрывается от омлета и делает большой глоток воды из высокого запотевшего бокала.

– Мама попросила.

И смотрит на меня.

Развожу руками:

– И? Просто попросила? Ни с того, ни с сего?

Сева задумчиво смотрит на меня – будто сканирует меня изнутри.

У Татьяны тоже бывает такой взгляд – внимательный, цепкий, задумчивый и… печальный.

– Сказала, что беспокоится.

Сердце почему-то начинает стучать быстрее и глуше.

– Позвонила куда-то, потом сказала заехать за ключами от твоей квартиры…

Не замечаю, как во рту пересыхает.

Сдавливаю чашку побелевшими пальцами.

Сева наматывает полоску бекона на вилку и отправляет в рот.

На самом интересном, блин!

Делаю глоток, чтобы завуалировать интерес:

– И?

Пережевывая еду, сын продолжает:

– Поздно уже было довольно. Я приехал – а ты на полу лежишь.

Испарина выступает на лбу, а по вискам скатываются две мерзкие капли пота.

– Я попробовал поднять тебя, но ты отмахивался и…

Замолкает.

– И, что? – выдыхаю.

Кажется, эту чашу позора мне предстоит выпить до дна.

Еще раз повторяю все клятвы, которые давал себе по дороге в душ.

– И мычал что-то. Маму звал.

– Я?! Маму?

– Не свою, – смеется Сева. – Мычал: Таня-Таня… телефон рядом валялся.