После развода. Я жизнь отдам за тебя

Глава 1

Хлопает калитка.

И я выглядываю в окно.

Тимур выходит из машины. Высокий, широкоплечий. Даже после ранения походка осталась военной: уверенной и четкой.

В груди привычно теплеет при виде любимого мужа.

Мы почти десять лет вместе, а я до сих пор первым делом ищу его взгляд. Вот и сейчас тем же самым занимаюсь, надеясь, что он увидит меня в окне.

Но нет… он проходит мимо, даже не подняв головы.

Следом из сада выныривает моя сестра Лена и тоже заходит в дома.

— Ну наконец-то! — встречаю их в прихожей.

Лена скользит по мне взглядом, осуждающе цокает языком. Конечно, это она у нас красотка… А я так себе. Всегда так было. Когда она носила платья, как у Барби, я бегала в худи и джинсах.

Вот и сейчас она недовольно смотрит на мою старую футболку и собранные в пучок волосы. Ну, я сегодня весь день возилась в теплице. Если б я не закончила факультет журналистики, точно бы в агрономы пошла.

С журналистикой пришлось завязать, когда Тимура ранили. Я писала статьи по заказу и выхаживала его, потому что вообще было непонятно, сможет ли он полноценно ходить. Но главное, что был жив.

— Кабачки спасала? — усмехается Лена.

— Не только их, представь себе.

— Представляю.

Она улыбается так, что мне становится холодно. В итоге я зову всех за стол. Тимур как-то рассеянно целует меня в щёку и на вопрос, как день прошёл, отмахивается.

За столом тоже разговор не клеится. Лена лениво ковыряет салат. Они приехала погостить дня на четыре, но мне уже хочется, чтобы она уехала. Но Лена вообще не в тонусе. Переживает болезненный развод и раздел имущества.

Тимур на всё отвечает односложно. Я пытаюсь заполнить паузы. Рассказываю про соседку, про то, что яблоня у нас, наконец, урожаем разродилась.

На что Лена как бы невзначай бросает:

— Вот, все разродились, даже яблоня, а ты всё никак.

Я белею от её слов и теряю мысль.

— Лена, ты бы выражение выбирала, — говорю сдавленно, бросая взгляд на мужа.

Но тот смотрит на нас так, будто отсутствует.

Странный он какой-то. Даже не заступается за меня. Знает же, что для меня болезненный вопрос — дети…

Не получается у нас с ним. За время брака было две замерших, но я вообще думать об этом не могу, очень больная тема. А потом… ни-че-го… и по сей день врачи говорят, что с нами всё в порядке, но я просто не беременею.

— Хватит, — вдруг произносит Лена. — Я уже устала выбирать выражения.

— Что? — смотрю в упор на сестру.

Она кладет вилку.

— Неужели ты правда ничего не замечаешь?

— О чем ты?

Лена смотрит на меня почти с жалостью.

— Муж твой к разводу готовится, а ты обсуждаешь яблони и кабачки с помидорами.

У меня перестает биться сердце. Ну… наверное, перестаёт. Потому что руки мигом немеют, а во рту пересыхает так, что я слова из себя выдавить не могу.

Смотрю на Лену. Потом на Тимура, который молчит и смотрит на мою сестру тяжёлым недовольным взглядом.

— Это какая-то глупая шутка? — наконец, выдавливаю из себя.

— Нет, — говорит она.

— Тимур... — голос срывается, когда я поворачиваюсь к мужу.

Он поднимает взгляд уже на меня, такой спокойный и усталый… и чужой.

— Это правда, Рита.

Кажется, я ослышалась.

— Что значит... правда?

— То и значит. Я подаю на развод. К моему большому неудовольствию столкнулся у адвоката с твоей сестрой. Она ведь тоже всё делит со своим Лёней. Я вот тоже пришёл узнать, как всё грамотно нам поделить с тобой. Я тебя не обижу. Половина твоя, всё по-честному поделим.

Воздух из лёгким просто исчезает. Я вся подаюсь вперёд и цепляюсь пальцами за край стола.

— Почему? Что? Как? Когда ты это решил?

Он медленно выдыхает, будто разговор ему неприятен, но неизбежен.

— Рита, только давай без истерик.

Без истерик? Я даже еще не начинала истерить, едва выдохнуть успела.

— Ты... серьезно сейчас?

— Абсолютно.

— Зачем нам разводиться?

— Потому что так будет честнее…

Я смотрю на Лену, но сестра отворачивается к окну, словно смотреть на меня неловко. Наша уютная кухня в светло-бежевых оттенках, залитая вечерним светом и теплом вмиг становится холодной… и пещерная влажность пробирает до самых костей.

— Но... что случилось? Что происходит?

— Ничего не происходит. Просто это конец. Смысла нет в нашем браке.

— Так не бывает! На пустом месте не разводятся!

Тимур молчит. И я смотрю в его любимое лицо. Высокие скулы, чувственные губы, виски чуть седые, на войне вообще рано седеют, а сколько всего он прошёл: Ближний Восток, очень много командировок в горячие точки, а начинал вообще, как боец подразделения Альфа, в горах ваххабитов ловил, ячейки террористические ликвидировал.

Боже… как я им гордилась.

И переживала безумно!

Тимур вообще не из болтливых, но на мои вопросы всегда отвечал.

А сейчас молчит.

И эта тишина страшнее любого крика.

— У тебя кто-то появился? — шепчу я.

На лице мужа появляется раздражение.

— Нет, никто не появился.

— Тогда почему?

— Потому что так будет лучше.

— Для кого?

— Для нас обоих.

Меня начинает трясти.

— Я ничего не понимаю...

Он устало трет переносицу.

— Я оставлю тебе этот дом. Тебе ничего понимать не нужно. Я больше не хочу так жить, Рита. Между нами давно ничего не осталось. Вот и всё. — Он кивает куда-то за окно. — Ты ведь любишь этот дом больше, чем жизнь, больше чем меня.

— Неправда.

А внутри меня уже что-то ломается.

Так ломается сухая ветка под ногой в осеннем парке. Трещит и рассыпается в труху.

— Я ничего не понимаю, Тимур. Ты же… Да как это возможно? Что значит «ничего не осталось»? — едва слышно говорю я.

Ну невозможно, ещё позавчера мы занимались любовью, а с утра он, значит, у адвоката консультировался, как нам имущество разделить?