После развода. Забери меня...

Глава 8

Аслан

Жизнь подкидывает сюрпризы, которых уже не ждешь. Или судьба подарки преподносит. Даже не знаю, что вернее. Машенька… любовь всей моей жизни. Не просто страсть, вдруг нахлынувшая. Настоящая первая и единственная любовь.

Мы встретились не в шестнадцать и не в двадцать. Мы встретились, когда жизнь казалась уже расписанной по полочкам, карьера наметилась, а в сердце поселилась тихая, взрослая усталость. Я уже не ждал любви. И вообще, был женат, по настоянию родителей. В моем роду свои традиции. Невесту мне выбрали заочно, чтобы от женитьбы была польза семейному бизнесу. У отца свои винодельня и сыроварня, и юная дочь у партнера по бизнесу.

Я учился в Москве, свой адвокат в бизнесе не помешает. Приехал как-то домой и тут родители мне заявили — женись на Лейле!

Женился. На другой день уехал обратно в столицу, начинался новый учебный год, последний. С женой только ночь провел. Без любви и страсти. Не привык перечить родителям. Да и не все ли равно, на ком жениться, если в сердце все еще пусто?

Если бы я встретил Машу хоть на месяц раньше… Тогда бы я не женился на Лейле. Да, нарушил бы традиции, ослушался отца. Но любовь того стоила.

В том сентябре друг-однокурсник попросил отвезти ключи от квартиры его сестре. Сам Мишка торопился за город со своей невестой, к ее родителям. Я с легкостью согласился, все равно хотел прогуляться, башка гудела от обилия знаний.

Я просто шел к месту встречи по осеннему парку, думая о завтрашнем зачете, а она сидела на скамейке — да, я потом всегда буду называть ее нашей — и кормила смешного воробья с подбитым крылом. Что-то шептала ему, а он доверчиво клевал у девушки с ладони. Воркующий голосок, длинные белокурые завитки волос и хрустальный чистый смех. Я остановился, будто споткнулся о невидимый порог. И все.

Это не было ослеплением. Это было тихим, безошибочным узнаванием. Будто сломанный механизм в груди щелкнул и начал работать правильно, тикать в такт со временем, которое вдруг обрело смысл.

Первый разговор наш был о воробьях, о том, где зимой им сложнее всего. А второй — уже о всей жизни. Говорили часами, и слова, самые простые, находились сами, будто их только и ждали. Я смотрел в глаза цвета летнего неба и видел в них не просто другого человека — я видел дом. Тот самый, про который смутно мечтал, но уже перестал верить, что он существует.

Теперь я знаю, что судьба — не слепая сила. Она — терпеливый садовник. Она долго готовила почву моей души: пахала ее потерями, удобряла разочарованиями, орошала дождями одиночества — чтобы в один миг ОНА проросла в ней единственным, неповторимым, желанным цветком. Все, что было до нее, оказалось не ошибками, а долгой и сложной дорогой сюда, к этой скамейке, к ее хрупким пальчикам в моей руке.

Машенька. Это имя стало синонимом утра и вечера, покоя и страсти, самой жизни в ее полном, дышащем объеме. С ней мир не изменился — он обнажился. Краски стали ярче, звуки — чище, а боль — осмысленнее, потому что ее можно разделить пополам. Мы не идеальны. Мы спорили иногда до хрипоты, уставали и злились. Но даже в каждой мелкой ссоре была незыблемая основа — знание, что завтра мы снова проснемся вместе. Что это и есть и будет навсегда.

Иногда я смотрел на Машу, когда она читала или смотрела в окно, и меня охватывало тихое, почти священное изумление. Как я мог дышать до нее полной грудью? Как мир держался, не опираясь на ее смех?

Это и был главный подарок, которого я уже не ждал. Не просто любовь, а окончательное обретение себя. Того себя, который был возможен только рядом с моей любимой женщиной. Моя первая любовь. Моя единственная страсть. Моя судьба.

Мы прожили с Машенькой два месяца, и каждый день мысль, что в горах меня ждет молодая жена, долбила мозг. Я сразу решил, что буду разводиться. Но для этого нужно было поехать домой. Звонил Лейле, но не мог сказать, что развожусь с ней. Не по телефону же решать такие дела.

Уехал в ту осень с огромной надеждой провести свою жизнь с Машей. Но не суждено… Меня отец встретил и рассказал, что Лейла ребенка ждет. Беременность тяжелая с первых дней, расстраивать ее нельзя, иначе случится страшное. Решил дождаться родов, и когда Лейла окрепла бы, тогда и на развод можно без проблем.

Позвонил Маше, сказал, что жена беременна и пока не могу ее бросить, а она стала кричать, что так и знала. Она отпускать меня не хотела, все твердила, что не приеду. Думала, что между нами только страсть, увижу свою жену и забуду про любимую.

Она бросила трубку и больше на мои звонки не отвечала. Лейла услышала наш разговор, поняла, что у меня другая женщина. Ей стало плохо, открылось кровотечение. Больница, бессонные ночи. Ребенка я хотел в любом случае. Раз он у нас получился, значит судьба. Я бы растил малыша, помогал бы Лейле.

Беременность с трудом сохранили. Лейла все цеплялась за меня, не отпускала в столицу. Шантажировала ребенком. Практику проходил в местной адвокатской конторе. В Москву вернулся только в мае, перед госэкзаменами. Лейла к тому времени уже родила мне недоношенную дочь, а сама не пережила тяжелые роды.

Я забрал малышку с собой. Не сразу. Сначала хотел поговорить с Машей, рассказать все и попросить у нее помощи. Но друг сразу меня осадил.

— Машка вышла замуж сразу после того, как ты ее отшил! Она ребенка ждет, рожать на днях. Не лезь уже к сеструхе, — рычал на меня Мишка, считая меня во всем виноватым.

Даже наша дружба с ним сломалась на несколько лет. Год назад встретились нечаянно на суде и поняли, что дружба никуда не делась. От Миши я знал, что его сестра несчастлива с мужем. Все порывался найти ее, но заставлял себя остановиться. Знал, что и у нее дочь растет, которой нужен отец.

Дочь я назвал Аней. Всё будто бы замкнулось в один странный круг. Я стал отцом-одиночкой. Колыбель стояла в углу моей съёмной комнаты, пахло молоком, пелёнками и безысходностью. Я кормил её ночами из бутылочки, глядя в огромные медовые, непонимающие глаза, и думал, что, наверное, так выглядит расплата. Ты получаешь всё, о чём не смел мечтать, и теряешь это в одночасье, а потом жизнь даёт тебе самое хрупкое и беспомощное существо, за которое ты теперь отвечаешь до конца своих дней.