После развода. Забери меня...

Глава 11

Маша

Два дня прошло, а я все успокоиться не могу. Понимаю, что ресторан был проверкой, остались ли чувства между нами. У меня остались. Хотелось кинуться Аслану на шею, как раньше, зацеловать. Провести ладошкой по щетине. А потом всмотреться в медовые глаза, разглядеть в них себя.

Но это я. Впервые полюбила и на всю жизнь. Мужчины быстро забывают свою любовь. Хоть он и сказал, что женщин других не было, это скорее всего из-за недостатка времени. Делать карьеру и растить ребенка в одиночку очень трудно.

Я поняла, что для него уже все в прошлое ушло, но зачем было так обрубать? Сказал бы просто… хм… а как сказать просто, чтобы было не обидно? Как ни скажи, обидно все равно. Позвал в ресторан, возродил мои чувства из пепла одним взглядом, одной улыбкой. И тут же снова все сжег.

Сейчас, когда немного обида улеглась, я вспоминаю нашу встречу трезво. Я показала свою дочь — он растерялся. Потом что-то читал украдкой в смартфоне, я заметила. Улыбка пропала, ласкающий взгляд стал жестким. Что ему прислали по телефону?

Угрозы. Брат много рассказывал о таком. Даже не особо успешным адвокатам угрожают расправой с родными или убийством. Жена моего брата не раз порывалась подать на развод, боясь расправы. Когда Миша на работе, она вздрагивает от каждого звонка. Дом купили, забор поставили высокий, видеокамеры везде торчат.

Значит, Аслану кто-то угрожает. И касается это меня и моей дочери. Потому что переменился он резко в отношении меня. Из-за меня может угрожать только муж. Артур увидел нас вместе в моем кафе, и ему не понравилась встреча с адвокатом. Потом я заметила его машину, когда мы уходили из ресторана. Он мог проследить. И я знаю, на что он способен. Его тихая, холодная ярость страшнее любой скандальной сцены.

Теперь все встает на свои места. Аслан… его резкость, эта нарочитая холодность — не от отсутствия чувств. Это щит. Он пытался оттолкнуть меня, чтобы обезопасить. Сказать «я тебя разлюбил» было бы проще, но он не смог солгать в главном — во взгляде.

Поэтому и получилась такая грубая, ранящая резкость, на которую он сам не способен в нормальной жизни. Он хотел, чтобы я ушла и забыла, чтобы мы с дочкой не попали в поле зрения тех, кто ему угрожает.

Но я не могу просто уйти и забыть. Не после того, как увидела в его глазах ту же боль. Он один, у него нет никого, кто бы стоял за его спиной. Брат говорил, что в такие моменты человеку жизненно необходима поддержка, иначе он сломается или совершит отчаянную глупость. Оставить его в этой борьбе в одиночку — значит предать и ту любовь, что была, и того человека, которым он стал.

Значит, нужно действовать осторожно и умно. Нельзя звонить и лезть с расспросами — его телефон могут прослушивать. Нельзя приходить домой или в офис. Нужен нейтральный, безопасный контакт. Я вспомнила про старый почтовый ящик, который мы создали когда-то для смешных любовных писем друг другу. Пароль он вряд ли сменил — это было наше секретное место. Если он поймет, что угрозы раскрыты, возможно, позволит мне помочь. Хотя бы просто будет знать, что он не один.

А муж… С мужем нужно будет говорить серьезно. Но не сейчас. Сейчас главное — дать понять Аслану, что я все видела. Что я не поверила в его холодность. Что мы с моей дочкой — не слабость его, а тыл. И что бороться с чужой подлостью нужно вместе, особенно если чувства, вопреки всему, живы.

Я наберу короткое письмо. Всего одну фразу. Ту, которую он писал мне раньше в трудные дни: «Держись. Я с тобой».

Отыскиваю старый почтовый ящик на ноутбуке, восстанавливаю пароль. Я его никогда не забыла бы, мне дорого имя и дата, которую использовала для пароля. Дрожащими пальцами набрала текст и отправила письмо.

Хоть бы увидел…

Сижу у ноутбука, жду ответа. Но звонок в дверь отрывает меня от этого важного дела. Миша привел мою дочурку от папы. София соскучилась по своим куклам, хочет забрать их и снова уйти к дедушке.

— Малышка моя, ты меня совсем бросаешь? — целую румяные смуглые щечки, обнимаю мою сладкую девочку. — Я же скучаю, солнышко мое. А послезавтра у меня будет выходной и мы можем поехать в аквапарк…

— Ураа! —радуется Софийка, и тут же грустит. В медовых глазах слезки блестят. — Я тоже скучаю… — тут же снижает голос и шепчет: — но я так боюсь… вдруг папа с этой тетькой придет, и они меня заберут? Лучше буду жить у дедушки и бабули. Дедушка же мужчина, он как скажет папе пару ласковых слов, и он уйдет. А бабулечка клюкой своей обещала дать по башке…

Мне и смешно, и плакать хочется. «Пару ласковых» мой папа всем обещает, еще и кулаком невидимому врагу погрозит. А бабуля старенькая на каждого неприятеля трясет своей клюкой. Грозные защитнички. Не то, что я.

— Ладно, поживи пока у дедушки и бабулечки. Скоро все решится и тебе не нужно будет бояться эту тетю, — обещаю дочурке, целуя ее на прощание.

Потом поднимаюсь с корточек и прошу брата вернуться, после того как он отведет Софию к нашему отцу. Хочу поговорить с ним. Когда они уходят, бросаюсь к ноутбуку. Но ответа на мое письмо нет.

Миша возвращается через час, хмурый и усталый. Я сразу поняла – он уже в курсе, о чем я хочу поговорить. Потому что вместо обычного «Как дела, сестренка?», он тяжело опускается на стул и просит крепкий кофе.

Пока я варю ему кофе, он рассказывает, что женушка его снова из дома вытурила. Ему обидно, ведь они не женаты еще были, когда Миша выбрал себе профессию. Поддерживала его всегда, а теперь на развод хочет подать.

Я поставила перед ним чашку с горячим черным кофе, села напротив и выложила все — встречу с Асланом в ресторане, резкую перемену в его поведении, свои догадки. И письмо, которое повисло в тишине. Миша слушал, не перебивая, а его лицо становилось все серьезнее. Он юрист, он знает эту кухню изнутри.

— Ты права насчет осторожности, – сказал он наконец, потирая переносицу. – Но одного письма мало. Ему угрожают серьезно, он может не проверить тот ящик или решит, что это ловушка. Ему нужен не только тыл, но и реальный выход. Позволь мне по-братски помочь. У меня есть связи в правоохранительных органах. Могу навести тихие запросы, не афишируя имя Аслана. Узнать, нет ли на него уже заведенного дела или жалоб.