После развода. Забери меня...

Глава 14

— Для начала нужно сделать тест на отцовство. Разрешаешь? — Аслан подходит так близко, что я чувствую его тепло. Киваю.

— Конечно. Если София… если она твоя дочь, то муж сразу отступится и не будет судиться со мной за ребенка.

Я лукавлю. Мне самой очень хочется узнать, кто отец. Не из-за угроз Артура. Я всегда хотела, чтобы им был Аслан. Даже представляла. Находила похожие черты лица у своей малышки. И тут же одергивала себя, убеждая, что София похожа на свекровь. Так было правильнее. Так у меня пропадало желание мчаться к любимому мужчине со сногсшибательной новостью.

— Ты будешь рада, если окажется, что я отец? — спрашивает Аслан и я уверена, что этот вопрос не дает ему покоя с того дня, как мы ходили в ресторан. Он не хочет показывать, что волнуется, но я вижу признаки. Он сжимает губы, поправляет свой шикарный чуб.

— Буду, — отвечаю так тихо, что он едва слышит. Но это правда, вырвавшаяся наружу после долгого заключения. Больше не хватает сил притворяться. — Я очень буду рада. Но мне страшно от этой мысли.

Он делает шаг ко мне, и теперь между нами совсем нет расстояния. Его рука осторожно касается моей щеки, и я невольно прикрываю глаза. Этот жест, такой знакомый и такой забытый, разбивает последние защиты.

— Не бойся, — говорит Аслан, и его голос теряет привычную уверенность, становится каким-то обнаженным. — Мы справимся. Вдвоем.

Открываю глаза и вижу в его взгляде то же смятение, что и в моей душе. Там нет триумфа, только вопрос и какая-то робкая надежда.

— Я все испортил тогда, — произносит он, убирая руку. — Ушел, когда ты была наиболее уязвима. И все эти годы я думал… Я не должен был уезжать.

Я перебиваю его, потому что не могу слушать эти признания сейчас. Они слишком болезненны.

— Не надо. Сначала тест. Сначала факты. А потом… потом будем разбираться со всем остальным. Со своими чувствами, с ошибками, с Артуром.

Аслан кивает, понимающе сжимая губы. Он достает из кармана брюк маленький конверт и протягивает мне.

— Это адрес и контакты лаборатории. Они работают быстро и конфиденциально. Можем поехать туда завтра, с Софией. Если ты согласна.

Беру конверт. Бумага кажется необычайно тяжелой. Завтра. Всего лишь один день отделяет меня от ответа, который перевернет всю мою жизнь. И жизнь моей дочери. Я смотрю на Аслана и вдруг понимаю, что боюсь не только результата. Я боюсь, что даже если он окажется отцом, мы не сможем вернуть то, что было. Слишком много боли и времени прошло между нами. Но в его глазах горит тот же огонь, что и раньше, и это не дает мне окончательно сдаться.

— Есть еще вариант — можем вызвать лаборантов на дом. Сюда.

— Но Софии здесь нет… — разглядываю гостиную. И мне уже хочется посмотреть свою комнату. Свою кровать увидеть хочу, потому что очень устала. Я бы пошла спать прямо сейчас. — Все равно ехать за ней.

— Не нужно ехать, — Аслан смотрит на наручные часы, а потом на дверь. Но ничего не происходит. — Миша с охраной скоро привезут и Софию, и твоего отца. Бабушку мы отправили в санаторий на две недели.

Смеюсь. Только недавно бабуля ворчала, что ей санаторий бы не помешал, поправить здоровье хочется. Наверняка она устроила Мишке разнос и тот ее туда отправил. Наша бабулечка умеет своего добиваться.

— Ладно… покажешь мне мою комнату? Раз уж нам жить вместе пока придется… — не знаю, как продолжить разговор. Неловкость сковывает и тело, и мысли.

— Да, конечно. Пойдем, — Аслан ведет меня на второй этаж и открывает третью дверь справа. — первые две комнаты ванные. Моя комната напротив. Детская следующая. А твой отец будет проживать в конце коридора, возле кабинета.

Есть еще одна дверь и я смотрю на нее.

— А это спальня моей дочери. Аня приедет завтра… как думаешь, девчонки подружатся?

— Наверное, — пожимаю плечами. — Моя дочь очень дружелюбная, у нее много друзей. Про твою ничего сказать не могу.

— Аня тоже… очень дружелюбная. Возможно, девочки не только внешне похожи, но и по характеру. Я бы хотел, чтобы они подружились. Даже если София не моя дочь. Все равно я не смогу…

Аслан нависает надо мной, замолкая. Оглаживает пальцами мое лицо и так смотрит в глаза, что дрожь проходит по телу. И так понятно, без слов, что не сможет он отпустить меня. Потерять. Снова.

Он не опускает взгляд, и я не могу отвести глаза. В этой тишине слишком много сказанного, слишком много лет молчания между нами.

— Я тебя отпустил тогда, — говорит он тихо. — И это было самой большой ошибкой в моей жизни. Теперь я не отпущу. Никогда. Независимо от результата.

В его словах нет давления, только твердая, холодная решимость, как у скалы. И я вдруг понимаю, что мне не нужно бояться его. Мне нужно бояться того дня, когда он снова исчезнет из моей жизни. Мое сердце, которое так долго было закрытым, начинает тревожно биться, как будто пытаясь выбраться из грудной клетки.

— Мне нужно… мне нужно лечь, — говорю я, потому что не могу больше стоять под этим взглядом. Он разжигает в душе слишком много, слишком быстро. — Устала.

Аслан кивает, отступая, и я проскальзываю в комнату. Она такая же, как в моих воспоминаниях: светлые стены, широкое окно на сад, просторная кровать. Мы жили в такой же комнате тогда, снимали жилье. Но эта другая комната и теперь здесь есть следы его жизни — книга на подушке, графин воды на тумбочке, его запах в воздухе.

Я сажусь на край кровати, сжимаю конверт в руках. Лаборатория. Результат. Факты. Но факты теперь кажутся такой мелкой деталью в сравнении с тем, что происходит между нами в этой комнате. София, бабушка, отец — все они становятся фоном для нашей старой, незаконченной истории.

— Можешь остаться, — говорю я, не глядя на него. — Если хочешь. Если есть еще вопросы.

Я не знаю, что значит «остаться». Для разговора? Просто быть рядом? Но он понимает. Он закрывает дверь и садится рядом на кровать, не касаясь меня. Его присутствие тяжелое и неоспоримое, как гранит.