После развода. Забери меня...

Глава 15

— Мама, мы приехали! — бежит ко мне София через двор, раскинув руки. Ловлю свою малышку. Не виделись пару дней, соскучилась. Рядом Аслан стоит и так смотрит трогательно. Он уже себя уверил, что София его дочь, это по его взгляду видно. — Мама, а мы теперь здесь жить будем?! Навсегда?

— Нет, всего несколько дней поживем… наверное, — мнусь я, ведь и сама не знаю, насколько мы здесь застряли. Моя дочь быстро заскучает без подружек и своих игрушек.

Она жмется ко мне и с интересом поглядывает на незнакомого для нее дяденьку. Шумахов заметил, что малышка не стремиться к нему и решает первым наладить контакт. Улыбается ей ослепительно. София смотрит на меня, как бы спрашивая, хороший ли он человек. Я улыбаюсь, кивая, глажу дочь по голове, и она немного расслабляется.

— София, в саду есть качели и горки, — присаживается Аслан на корточки перед девочкой и теперь у меня щемит сердце. — А в твоей комнате много игрушек. А потом мы сходим к Джилли, это собака, она недавно ощенилась.

— Ой! Щеночки! А можно их подержать? — прыгает моя малышка.

— Можно, с Джилли я договорюсь, — обещает возможный отец.

Они так похожи… Теперь, когда совсем близко, сходство поразительное.

— И даже можно погулять с щеночками?

— Конечно, можно, — улыбается Шумахов, и его глаза теплеют, когда он смотрит на Софию.

Я вижу, как в его взгляде мелькает та же искорка упрямства и любопытства, что и у моей дочери, когда она чем-то увлечена. Он осторожно протягивает руку, и София, после секундного колебания, доверчиво кладет свою ладошку ему в большую, шершавую руку.

— Договорились, — говорит он серьезно, и они пожимают руки, как взрослые. У меня в горле встает ком. — Но сначала посмотришь свою комнату и переоденешься.

Он ведет нас в дом, и София, забыв про осторожность, бежит впереди, заглядывая во все двери. Аслан идет рядом со мной, его плечо почти касается моего.

— Спасибо, — тихо говорю я, не глядя на него. — За качели, за игрушки… За все.

Он лишь кивает, но его молчание красноречивее любых слов. В нем читается облегчение, что малышка здесь, под этой крышей, и что между ним и этой маленькой девочкой протянулась первая, хрупкая ниточка.

Комната для Софии оказалась не просто спальней. Это была целая страна детства, о которой я и мечтать не могла. На кровати в виде кареты ждали плюшевые звери, у окна стоял мольберт с красками, а на полках аккуратно стояли куклы и книжки с яркими картинками.

— Вауу… Это все… для меня? — шепчет София, широко раскрыв медовые глаза.

Она подбегает к полкам и осторожно, почти благоговейно, трогает фарфоровую куклу в бальном платье. Я ловлю на себе взгляд Аслана. Он наблюдает за ее реакцией, и в уголках его глаз собираются лучики морщинок — он улыбается про себя.

Потом София открывает шкаф и замирает от восторга. Она у меня модница. Но даже я не покупала ей таких дорогих красивых вещей. Слово «переодеться» приобретает грандиозный объем. Как выбрать среди всего этого великолепия.

А Шумахов у меня получит. Это подкуп. Взятка своего рода. Я бы поняла такую щедрость, если бы он уже точно знал, что является отцом моей дочери. Пока есть только предположения. Закусываю губу, чтобы не высказать. Не хочу портить настроение дочери.

София выбирает легкий спортивный костюм бежевого цвета, переодевается в ванной, и мы идем во двор. Аслан ведет нас к большому вольеру. Мне страшно немного, представляется свирепая псина, обученная охранять и защищать. Только собираюсь просить Аслана не подпускать ребенка к зверю, как вижу большую милую лабрадоршу. Она вылезла из будки и улыбается хозяину, виновато крутит хвостом.

И тут же из собачьего домика посыпались забавные карапузы—лабрадорики, затявкали, просясь на свободу. Джилли добродушно поглядывает на нас с Софией. Кажется, она нам доверяет.

— Это Джилли, самая добрая псина на свете. А тебя она полюбит, как Аню, — говорит Аслан и я напрягаюсь.

Ясно же, он намерен познакомить девчонок, раз назвал имя своей дочери. Он открывает маленькую дверцу, и щенята вылетают пулей во двор, скулят и тявкают. Их семь, София смеется, считая малышей. Возится долго с ними, пока мы сидим на лавочке и наблюдаем. Джилли не может выбраться из вольера, тоже пристально наблюдает и скулит.

Позже, когда София, устав от впечатлений, уснула, укутавшись в новое розовое одеяльце, мы сидим с Асланом в гостиной. За окном сгустились сумерки, окрашивая сад в синие тона.

— Она удивительная, — тихо сказал он, глядя на пламя в камине. — Совсем как ты. Такой же прямой взгляд.

Я молчу, сжимая в ладонях теплую чашку с зеленым чаем. Страх и надежда борются во мне. Страх потерять привычный мир и надежда на то, что этот странный, неожиданный дом может стать для нее по-настоящему безопасным.

— Я не знаю, как все это получится, Аслан, — наконец признаюсь я.

Он переводит взгляд на меня. В его глазах нет прежней холодной уверенности, только глубокая, усталая серьезность.

— Я тоже не знаю, — честно отвечает. — Но теперь, когда я ее увидел… Я хочу попробовать. Дайте мне этот шанс.

И в его словах нет требования. Только просьба. Тихая, но несгибаемая, как сталь. Я просто кивнула, потому что слова застряли где-то внутри, и поняла, что эти «несколько дней» уже перестали быть временным пристанищем. Они стали началом чего-то нового, страшного и неотвратимого, как тихий приход этих загородных сумерек.

— А если ты ей не отец? — решаюсь на главный вопрос, точивший мой мозг.

— София моя дочь. Здесь и без анализа ДНК видно. Ты просто мою дочь Аню не видела. Они копии во всем… так не бывает. Но даже если… если не я отец, то неважно. Я не смогу вас отпустить. Я уже однажды отпустил тебя.

Он пристально смотрит, а меня мурашки пробирают. Будто судья, который вынес жесткий приговор. Не спросил меня, не поговорил.

— Ты думаешь, что я буду жить с тобой против воли? — усмехаюсь, собрав все силы. — Я уже не та наивная студенточка, Шумахов, которая влюбилась в тебя без памяти.