После развода. Забери меня...

Глава 16

Аслан

Она рядом. Она по-прежнему меня волнует. Будто не расставались. Наверное, я сам виноват в том, что чувства остались. Надежда не умирала, что встретимся. Я не верил, что Машенька могла полюбить другого, после той страсти, что пылала между нами.

Да, я не искал встречи с ней. Пока. Она не хотела рушить мою семью, оказывается. И я не хотел рушить то, что она создала от отчаяния. Но у меня и времени не было искать ее и выяснять отношения. Сначала устраивал свою жизнь, с младенцем на руках. Потом строил карьеру, добивался стабильности.

И вот, когда эта стабильность появилась, кто-то свыше решил, что нам пора встретиться. Но Маша стала немного другой. Кусаться научилась. Будто боится впускать меня в свою жизнь. А я пока этого не требую. Но очень хочу, чтобы наша семья воссоединилась. Две дочки, красавица-жена… Это моя мечта.

Сейчас Маша ушла в комнату дочери, но ее сладкий аромат остался. Он навевал счастливые мысли. Будто нет в нашей жизни проблем, и моя любимая женщина ждет меня в спальне. Я рад, что она не обиделась за тот концерт и все поняла правильно. Она у меня умная женщина. И пусть пока рычит и кусается, все равно больше не отпущу.

Ухожу в свою спальню, но уснуть не получается. Работаю в ноутбуке, не замечая, как летят прочь ночные часы. Спина затекла, и я спускаюсь в кухню, чтобы сварить себе кофе. Мимо окна мелькнула серая тень, заставляя сердце тревожно сжаться. кто-то бродит по террасе, но собаки молчат. Значит не чужой, иначе бы уже такой лай подняли.

Я подошел к окну. Тень имела знакомые очертания, она остановилась и растворилась в темноте сада. Значит, Маша. Она тоже не смогла уснуть. Кофе забыл, вышел на террасу. Ночь тихая и влажная, в воздухе витает ее запах — тот самый, сладкий и неуловимый.

Она стояла у дальних роз, будто разговаривала с ними. Я не стал приближаться, просто наблюдал. Она чувствовала мое присутствие, но не оборачивалась. Мы стояли так в ночи, разделенные десятком шагов и годами молчания.

Через некоторое время она сама повернулась и медленно пошла к дому. Проходя мимо, остановилась, но глаза опустила.

— Не спится, — сказала она просто, будто это было объяснением всему.

— Да, — ответил я. — Давно не было таких ночей. Обычно я сплю нормально.

Она взглянула на меня, и в ее взгляде была та самая юная Машенька — беззащитная и нежная. Но только секунду. Затем она снова натянула на лицо маску осторожности.

— Завтра ранний подъем. Спокойной ночи, — произнесла она и скрылась в доме.

Я остался один, с ночной прохладой. Кофе остыл, просто вылил его в раковину и вымыл турку, вернулся в спальню. Но теперь уже не к ноутбуку, просто лежал и смотрел в темноту. Она рядом. Она по-прежнему моя. Все эти годы я носил ее в себе, как тайную радость и тайную боль. А она… она строила свою жизнь, растила дочку, кусалась и училась быть сильной без меня. Мы обросли шрамами, но под ними — живая душа. Она еще боится, это понятно. Но я видел этот взгляд. Он все сказал.

Утром я услышал, как она будит Софию. Голос был мягким, певучим. Я стоял у своей двери и слушал этот простой семейный звук, который стал для меня самым дорогим на земле. Мое сердце сжалось не от тревоги, а от нежности. Вот оно, то самое, что я хотел восстановить — эти обычные утренние моменты, ее голос в доме, ее присутствие.

Когда они вышли в коридор, я сделал шаг. Маша взглянула на меня, и я просто сказал:

— Хорошего дня.

София улыбнулась, а Маша… Маша слегка кивнула. Ничего особенного. Но в этом кивке было больше, чем в тысяче слов. Это было начало. Не требовательное, не напористое. Просто начало. Я отпустил их, а сам пошел готовить кофе. День обещал быть долгим, но теперь в нем был свет. Не мечта, а медленное, реальное движение к ней. И я был готов ждать.

Завтрак уже был приготовлен кухаркой, но кофе я всегда сам варил. Это не просто процесс приготовления. За эти пять минут я всегда выстраивал план на день. А потом следовал ему. Вот и сейчас накидал несколько пунктов под лепет моих гостей, под их тихий смех. София не любит овсяную кашу, и Машенька ее смешно уговаривает поесть.

Отметил в своей голове еще один пункт — узнать предпочтения Софии. Во всем, начиная от еды. Мне все хочется знать про эту малышку. Возможно, она не моя дочь, но все же… Оборачиваюсь, собираясь нести кофе к столу. Девочка отбивается от матери такими же жестами, как и моя Аня. И вообще, будто она уже приехала и сидит за столом.

София моя дочь. Сомнений нет. Даже рука дрогнула, чуть кофе не пролил. Присоединяюсь к девчонкам, вливаясь в их веселую атмосферу.

— София, надо завтракать, а то сил не будет гулять с щенками. Они уже большие, свалят тебя с ног, — смеюсь. И тут же ложка Софии начинает мелькать. Две секунды и тарелка пуста.

— Когда пойдем к щенкам?

— Сначала у нас дела. Недолго. Потом пойдем к вольеру Джилли.

Надутые губы тоже напоминают Аню. Понимаю, что я соскучился по дочери, мы впервые расстались на все лето. Но вечером я уже обниму свою малышку. Сразу страх, что девчонки не примут друг друга. Аня будет ревновать меня, не привыкла делить мою отцовскую любовь ни с кем.

После завтрака приехала бригада из лаборатории. Выезжать в город я пока не рискнул. Быстро взяли биоматериалы с нас троих и уехали. Странно, что Маша вообще не возмущалась, не пыталась защищать свою территорию. Даже странно на меня смотрела, будто с надеждой.

— Ты бы хотела, чтобы София оказалась моей дочерью? Это возможно? — не выдерживаю, спрашиваю, когда девочка вовсю резвится с щенками на лужайке и нас не слышит. Мы сидим на лавке, рядом, наблюдая за девочкой.

— Сегодня у тебя появились сомнения, Аслан? — усмехается Маша. Она будто зябнет от легкого ветерка, кутается в тоненькую кофту и мне хочется согреть ее своими горячими руками. Но сдерживаю порыв. — Помнится, вчера вечером ты твердо заявил, что София твоя дочь.

— Я и сейчас уверен. И по срокам получается. Но хочу понять, ты бы этого хотела?