После развода. Живи без нас!

1 Юля

– Мамочка, а дядя Вадя будет мне хорошим папой? — Маришка вроде как шепчет, но так громко, что первых рядах церкви раздаются смешки.

Священник как раз готовился начать венчание, но делает паузу. Взгляд его мягкий, понимающий. Он считает детский вопрос достаточно важным, чтобы задержать начало обряда.

Я наклоняюсь к дочке, поправляю съехавшую на бок корону — блестящую, с выщербленным синим стразом на лбу. Маришка настояла на том, что это обязательная часть её наряда. «Раз ты сегодня королева, мама, то я буду принцессой. У меня должна быть корона». Я не стала спорить. Корона так корона. Пусть у моей малышки будет всё, о чём она мечтает. Включая доброго, любящего папу, которого я для неё нашла.

– Конечно, Вадим станет тебе самым лучшим папой.

Мариша смотрит на Вадима, её требовательный голубой взгляд эффективнее детектора лжи. Проверяет его на надёжность, не иначе. Вообще у моей малышки слишком взрослый взгляд. Иногда мне хочется от него спрятаться. Когда не знаю, что ответить. Когда не уверена сама.

В воздухе висит неподвижность, как будто время замерло, чтобы позволить нам разрешить запоздалый детский вопрос до начала венчания.

Вадим стоит прямо, немного напряжённо. На долю секунды он ловит мой взгляд, и я вижу на его лице выражение, которое не могу расшифровать. Оно исчезает быстро, как вспышка. Сомнение? Боль? Тень?

Он тут же улыбается, хотя и сдержанно.

А потом он опускается на одно колено перед моей малышкой и протягивает ей руку. Это так внезапно и искренне, что у меня перехватывает дыхание. В глазах Вадима неожиданная мягкость и решимость.

– Принцесса Марина, — говорит он торжественно, без усмешки, — я обещаю быть твоим верным подданным отныне и во веки веков. Я пока что не умею быть папой, но если ты меня научишь, то постараюсь тебя не разочаровать.

В этот момент в церкви словно стихает весь шум, слышны только лёгкий шёпот свечей и тихое дыхание собравшихся.

Маришка смотрит на протянутую руку Вадима, потом поднимает глаза на его лицо. Корона соскальзывает на лоб, но она не поправляет её. В её взгляде — смесь удивления и, может быть, осторожной надежды.

Вадим остаётся на одном колене, не спешит подняться, давая ей время принять его обещание. Я вижу на его лице искренность, и в то же время — нечто напряжённое, как будто за этой мягкостью скрывается борьба с самим собой. Или страх быть отвергнутым, провалить самую важную роль его жизни – роль отца. Пусть приёмного, однако, так как Марина не помнит своего биологического папу – моего первого мужа, погибшего, – Вадим будет единственным.

– Настоящие папы читают детям книги на ночь, возят на море, покупают красивые платья и… никогда не обманывают, – говорит дочка с долей вызова.

Вадим на секунду закрывает глаза, как будто всерьёз обдумывает выдвинутые требования, потом кивает.

– Договорились!

Я наклоняюсь, глажу дочку по голове и тихо улыбаюсь. Всё вокруг кажется чуть светлее, теплее. Но внутри меня лёгкое беспокойство, потому что эта клятва — начало чего-то важного и неизведанного.

Малышка осторожно кладёт руку на ладонь Вадима и оборачивается на меня, словно проверяя, правильно ли поступает. Я улыбаюсь ей в ответ, и она немного расслабляется.

Этот момент — тонкая ниточка между прошлым и будущим. Я знаю: дальше будет сложно. Но сейчас, в этом храме, с любимым мужчиной и моей дочкой, я хочу верить, что всё будет хорошо.