После развода. Живи без нас!

15 Вадим

Маришка висит на мне, хнычет, просит, чтобы не уезжал.

Говорит: «Позвони бабе Яге и скажи, что ты заболел».

Юля делает ей замечание, чтобы не называла Зину бабой Ягой, но при этом сама еле сдерживает смех. А я не сдерживаюсь, смеюсь в открытую, потому что Зина и есть баба Яга, причём сознательно культивирует этот образ. Строит из себя старую каргу, даже кривую палку откуда-то раскопала, не иначе как из костюма бабы Яги. И к девочкам моим отнеслась отвратно, к Юле с Маришкой, причём с самого начала. Чуть свадьбу нам не испортила своим ворчанием и злобными взглядами.

И потом, когда мы к ней приехали, тоже такие номера выдавала, что девочки были в шоке.
Я пытался утихомирить Зину, но разве она послушается? Говорит, что терпеть не может «городских кралей» и нечего мне с ними связываться. При этом знает, что мне это надо, по-другому не мог, но продолжает строить из себя полицию нравов.

Хотя, по правде сказать, её плохое поведение сыграло мне на руку. Теперь Юлю с Маришкой к Зине силой не затащишь. Отчасти поэтому Юля с такой готовностью дала деньги не только на операцию, но и на реабилитацию, потому что боялась, что я захочу перевезти тётю к нам, и ей придётся за ней ухаживать и терпеть её выкрутасы. И Юля уже несколько раз предложила отправить тётю в специальный санаторий для реабилитации… Явно готова заплатить любые деньги, чтобы не сталкиваться с моей милой тётушкой и сплавить её подальше.

Думаю об этом и смеюсь.

Сидящая напротив девушка улыбается, подаётся вперёд, ближе ко мне . Явно хочет завести разговор.

Когда я езжу домой, снимаю обручальное кольцо, поэтому она думает, что я свободен. Красивая. Молодая, года двадцать три-четыре. Таким нравятся зрелые мужики, чтобы научили их всякому. У молодых парней опыта мало, и пока они набираются его с женщинами постарше, такие вот девушки тоже ищут обучения. И практики.

Усмехаюсь, подмигиваю ей, и она краснеет. Даже опускает глаза. Строит из себя скромницу. Думает, я не заметил, как она раздевала меня взглядом.

Никаких загадок, всё просто.
За мои спортивные годы я много таких девушек перепробовал, всех не упомнишь. Со временем они все слились в одно пятно. Это просто времяпровождение, ничего больше. Своего рода дополнительная тренировка.

А теперь как-то… вырос я что ли, наконец?
Вдруг ловлю себя на том, что сравниваю девчонку с Юлей, и она проигрывает.

Пф-ф-ф… Где же это слыхано, чтобы красивая, молодая и фигуристая проигрывала при сравнении с женщиной намного старше?!
Влюбился я, что ли?

Снова смеюсь. Ну да, как же, влюблюсь я… Во мне просто нет такого механизма, чтобы влюбляться. Не встроен, не установлен. Не унаследовал.
Отворачиваюсь от девчонки, и та как-то сразу грустнеет, опускает плечи. Такая печаль на лице, будто я ей что-то пообещал и тут же забыл. А я ведь и не обещал ничего. И не собирался.

Ничего, переживёт.

А мне с женой хватает «тренировок».
Опять это слово, жена. Как произнесу его, перед глазами появляется её задорная семейка… и Маришка… и сама Юля…

С Юлей интересно. Как-то не так, как с другими. Она не вешается мне на шею, не липнет. Не из тех, кто требует внимания, самодостаточная, умная, но при этом даёт понять, что я ей нужен. Интересен. Не как громкое имя в компании из-за прошлой славы, не как тело в постели. Просто… как я.

И мне это непривычно. Юля смеётся над моими шутками, не из вежливости, а по-настоящему, со светом в глазах. Спрашивает, что я думаю о каких-то, казалось бы, левых вещах. А я не привык, чтобы спрашивали.
Меня вообще редко слушали. Особенно когда разговор не про футбол, не про «мужские темы». А тут вдруг слушает, да ещё ждёт моего ответа. Словно он имеет вес. Это… сбивает с толку, но и тянет к ней.

Не понимаю, зачем это Юле. Не вижу в этом выгоды, никакого расчёта, и от этого становится тревожно. Потому что если человеку от тебя никакой пользы, никакой зависимости, значит, он рядом просто так. Потому что ты ему нравишься.
А такого у меня не было. Никогда.

И рядом с Юлей спокойно, как-то даже легче дышать. Не могу понять, почему, но Юля точно не притворяется. Ей-то зачем?

Завязывать надо с этими мыслями. Ни к чему хорошему они не приведут.

Тренер нас учил, что в жизни главное – компартментализация. Слово такое крутое, запомнилось сразу и навсегда.

Суть в нём простая, но мощная: нужно уметь делить всё, что у тебя внутри, на отсеки. Настоящие, жёсткие, с толстыми непробиваемыми стенами и надёжными замками.

Каждое чувство, каждая проблема — в свой отсек. И пусть себе лежит там, не лезет куда не надо.

Например, когда тренируешься, ничего другого для тебя не существует. Мир сжимается до размеров поля или зала, всё остальное отключается. Если кто-то тебя подставил, если баба изменила, тётка болеет или деньги ушли не туда — это всё убираешь, запираешь на ключ. На потом.

Эмоции – это шум, а шум сбивает прицел. Когда играешь, есть только одна игра, как в жизни, так и в спорте. Холодная голова, ясные глаза, чёткие движения.

Придёт время – откроешь другие отсеки, разберёшься. Но не смешивай, не распыляйся.
Так и живу.

После поезда трясусь на автобусе. Юля твердит, что надо ехать на машине, но я не хочу. Мне нужно хорошенько растрясти мысли на сельских ухабах перед тем, как зайти в мой второй дом. Второй отсек, как казал бы тренер.

Квартира на первом этаже. Дом обшарпанный снаружи, но планировка хорошая, и лес рядом. Воздух чистый.
Отпираю дверь, захожу в прихожую. Вдыхаю привычный, немного спёртый цветочный запах.

– Ваденька, это ты, любимый? – раздаётся из глубины квартиры.

Рая.
Моя Рая.