После свадьбы. Свободна

Глава 18

Через два дня Ульяна снова сидела в самолёте и не верила, что так скоро возвращается домой. Честно говоря, когда она почти неделю назад сбегала от охраны Шамхалова, она вообще не верила, что сможет добраться до самолёта, а потом и до Москвы. Стать свободной.

— Ты как? — Гордеев перехватил её взгляд на обручальное кольцо. Простой тонкий золотой ободок, по которому она так любила проводить пальцами. Как Игорь надел ей кольцо в загсе, так Уля ни разу его не снимала. Дажа спала и мылась с ним.

— Думаю, где теперь мой дом.

— И где же?

— Не знаю, Гордей. Наверное, у меня его нет.

— Необязательно прямо сейчас продавать свою квартиру. Говорил же, я тебя всем обеспечу. У меня есть деньги.

— Спасибо, — Уля скупо улыбнулась. — Я хочу, чтобы мои были и у меня. Как думаешь, за сколько реально можно продать нашу хрущёвку. Кому она вообще нужна?

Решить продать квартиру — это только начало. Нужно проверить все документы, вывезти все вещи… Ульяна едва сдерживала слёзы, думая о том, как будет открывать шкафы с бабушкиной одеждой, как увидит её любимое старенькое синее пальто. А её старый чешский сервиз, ему лет пятьдесят, не меньше… От воспоминаний перехватило горло, Ульяна отвернулась к окну. Похоже, она немного переоценила свои силы.

Так и оказалось. Едва они зашли в квартиру, Улю будто бабушка обняла. Здесь остался её запах — смесь лекарств, булочек с вишней и увядания жизни. Прислонилась к двери и стояла там минут пять. Знала, что бабушка сейчас с ней рядом, это было именно знание, а не чувство. Ульяне не казалось. Она мысленно разговаривала с ней, и на душе постепенно становилось легче.

— Квартира на тебя оформлена, — Гордеев внимательно смотрел документы. — Даже вступать в наследство не нужно.

— Не знаю, что делать со всем этим, — Уля была на своей волне, почти не слышала, что там говорил Игорь. — Выкинуть — рука не поднимется.

— Раздай всё соседкам. Отбери то, что возьмёшь на память. Остальное… Хочешь, я сам спущусь на этаж ниже, напомни, как зовут ту бабку, на похоронах была?

— Лариса Ивановна… Думаешь, им это всё надо?

— А ты забыла, как здесь живут обычные пенсионеры?

Гордеев глянул на неё так, что Уля покраснела. Не нашлась что ему сказать, да и прав он оказался. Как всегда. Часа через три по квартире сновали бабушкины подруги, охали, переговаривались между собой, опасливо поглядывали на Ульяну, но вопросов не задавали. Только спрашивали разрешения, что можно забрать.

А она кивала, но не могла смотреть на то, как бабульки торопливо разбирают постельное бельё, как примеряют зимние сапоги, как негромко переругиваются.

— Уля, а кровать можно забрать? Ты же Вале матрас дорогой покупала…

— Конечно, — она повернулась к мужу. — Не могу больше это видеть, можешь сам с ними побыть? Я… я во дворе за домом посижу. На воздух хочу.

По взгляду Гордеева было видно, как ему не нравится эта идея. Но вслух сказал:

— Только далеко не уходи.

— Из окна меня увидишь. Да я ненадолго. Воздух здесь условно свежий.

Стройка вокруг шла прежними темпами, но за домом каким-то чудом уцелела небольшая детская площадка с парой горок и каруселью. На скамейке рядом Уля и хотела посидеть минут десять. Не сваливать же на Гордеева всё? Он и так… невероятный просто. Даже сейчас её подстраховал.

— Елагина? Ты ли это?

Ульяна испуганно вздрогнула, женский голос показался ей смутно знакомым. Высокая полная блондинка с короткой стрижкой подкатила к лавке коляску и села рядом.

— Да я это, Рыбникова. Света. Учились же вместе!

— Привет! Это… ты?

— Что? Так изменилась? А ты всё красотка, Улька. Ну с таким-то мужиком это не проблема. Ты всё с Шамхаловым? А здесь что делаешь?

Уля быстро спрятала в карман куртки правую руку. А Рыбникову и правда узнать было сложно. Выглядела она лет на тридцать, не меньше. Не лицо, а сплошная гиалуронка — губы, скулы, подбородок, даже разрез глаз и тот изменился. Ульяна принципиально ничего себе не колола. И самой не нравилось, и Аслан категорически запретил.

— У бабушки здесь квартира, — аккуратно ответила она, всматриваясь в лицо Рыбниковой. Когда они последний раз виделись? На экзаменах, кажется. Уля пыталась вспомнить точнее, но не получалось — те месяцы она видела перед собой только Аслана. Никто больше не существовал для нее.

— А мне мой тут халупу купил. Приличную квартиру в центре зажал, сволочь! Но и на том спасибо! Думала, вообще с голой жопой останусь, когда его жена обо мне узнала. Не всем так повезло как тебе, Елагина!

Ульяна с трудом подавила в себе желание отодвинуться. От Светки буквально разило завистью. Впрочем, Рыбникова и в школе ее не любила, даже травить пыталась. Особенно когда появился Шамхалов, а вместе с ним и дорогие шмотки с ресторанами. Так что «подарок« на восемнадцатилетие в виде испорченной брендовой сумки наверняка от неё, королевы класса. Как и та отвратительная записка «Шлюха».

— Кто у тебя? — перевела разговор Ульяна. Про себя решила — ещё пару общих фраз и пойдёт домой. Свежим воздухом здесь не надышишься, а от вида бывшей одноклассницы уже начинало мутить.

— Девчонка. Был бы пацан, всё может и по-другому сложилось, — Света чуть приподнялась, вытащила из кармана джинсов пачку сигарет. — Я-то дура, поверила, мне мой сказал, что разведётся, если я ему сына рожу. Знала бы, аборт сделала б. А ты как? Не родила своему красавчику? Ну и правильно, нечего фигуру портить. Всё равно не женится. Ты ведь не надеешься?

Во взгляде промелькнуло откровенное злорадство, но Ульяну оно не тронуло.

— Знаешь, никогда не забуду тот наш поход в «Бегемот», помнишь*? Когда вы меня ещё со счётом подставили.

— Как такое можно забыть. Я бы тебя никогда не позвала. Ты стрёмная ходила, зубрилка. Это всё Катька. Заплатила даже мне за тебя.

— Чего?!

Рыбникова заливисто рассмеялась.

— Ты что, так и не знаешь, почему тогда в «Бегемоте« оказалась? Рассказать?