После Войны

Глава 18. Дороги, которые мы выбираем

Минерва МакГонагалл в нетерпении мерила шагами свой кабинет. Портреты на стенах оживлённо перешёптывались. Она бросила взгляд на часы. Ожидание мучило её, как жажда, которую невозможно утолить.

— Директор МакГонагалл? — раздался за спиной спокойный голос.

МакГонагалл резко развернулась к висящему над столом портрету. Голубые глаза за стёклами очков-половинок внимательно смотрели на неё с холста.

— Профессор Дамблдор! — с облегчением произнесла она.

— Случилось что-то серьёзное? — тем же спокойным тоном спросил тот.

— К сожалению, да. Сегодня вечером один из наших учеников… бывших учеников подрался с другим учеником, тоже бывшим. Ситуация осложняется тем, что пострадавший ученик находится в школе на исправительных работах. Конфликты между ними были прежде, но их вовремя пресекали. Эти двое…

— Минерва, прошу вас. Называйте всё своими именами. Вы говорите о Драко Малфое и Майкле Корнере, не так ли?

— Да, — рассеянно откликнулась МакГонагалл и опустилась в кресло, словно объяснения отобрали у неё последние силы. — Откуда вы знаете?

— Портреты говорят. Так чего вы от меня ждёте?

— Совета. До окончания восстановительных работ целый месяц. Как я могу повлиять на мистера Корнера? Сейчас не учебное время, и правила не действуют. Конечно, я могла бы просто выставить его за порог…

— Но мы оба прекрасно понимаем, почему это невозможно, — закончил за неё Дамблдор.

В дверь коротко постучали, и в кабинет вошёл профессор Флитвик.

— Профессор Дамблдор, — коротко кивнул он портрету.

— Вы поговорили с ними? — взволнованно спросила МакГонагалл.

— Всё улажено. Эта история не уйдёт за пределы Хогвартса. Мне удалось разъяснить ситуацию аврорам.

МакГонагалл облегчённо выдохнула.

— Никто из авроров и не собирался трезвонить, — продолжал Флитвик. — Кроме Джима Гордона.

МакГонагалл сжала губы.

— Гордон не входит в число патрулирующих школу авроров, — сухо сказала она. — Что вообще он делает в Хогвартсе? Думаю, мне стоит переговорить об этом с Кингсли.

— Спокойствие, Минерва, — проскрипел Флитвик. — Ему я тоже всё объяснил. Мы друг друга поняли. Гордон не станет проблемой.

— Спасибо за помощь, Филиус.

Флитвик кивнул и покинул кабинет.

— Что мне делать, Альбус? — доверительно обратилась к Дамблдору МакГонагалл.

— Я всего лишь портрет, Минерва, — напомнил тот. — Не думаю, что у вас много вариантов. У мальчика есть причины вести себя подобным образом. Возможно, стоит найти кого-то, кто смог бы его успокоить.

— Но кто?

— Какие-то родственники? Кроме тех, с которыми ему не повезло.

МакГонагалл озадаченно потёрла лоб.

— Это займёт некоторое время. Но, в конце концов, какие у меня варианты.

— У вас получится, я в этом нисколько не сомневаюсь.

МакГонагалл посмотрела на Дамблдора поверх очков и сощурилась.

— Вы что-то знаете? Прошу вас, Альбус, если вам что-то известно о родственниках мистера Корнера, не скрывайте это от меня!

Вместо ответа Дамблдор состроил гримасу удивления, похлопал себя по карманам мантии и извлёк на свет конфетку в яркой обёртке.

— Только взгляните, профессор! — весело проговорил он. — А художник оказался шутником. Жаль, что я не могу её попробовать, но держу пари, это снова ушная сера.

МакГонагалл вздохнула. Портреты, какими бы живыми ни казались запечатлённые на них люди, в конечном итоге оставались всего лишь портретами. Дамблдор, изображённый на холсте, был только отпечатком некогда жившего человека и хранил черты, присущие хорошо знакомому ей Дамблдору, любителю недоговаривать и утаивать.

МакГонагалл заставила себя подняться.

— Мне нужно проведать пострадавшего ученика… мистера Малфоя.

— Доброй ночи, профессор МакГонагалл.

— Доброй ночи.

— И, профессор. — Дамблдор склонил голову, пронзая её взглядом голубых глаз. — Ученики бывшими не бывают.

* * *

Решив не смущать семейство Уизли своим неприкаянным видом, Гарри и Гермиона вернулись в Хогвартс на следующий день после празднования дня рождения. Едва они переступили порог гостиной Гриффиндора, Гермиона сразу поняла, что что-то не так. Напряжение буквально чувствовалось кожей. На диване с одинаково подавленным выражением на лицах сидели Эрни Макмиллан, Энтони Гольдштейн и Терри Бут. Последний был мрачнее тучи, и ребята то и дело бросали на него косые взгляды.

Гермиона подошла к ним.

— Что за скорбный вид?

Эрни вздрогнул, покосился на Терри, потом на Энтони и пихнул его под локоть. Тот пожал плечами. Гермиону начал раздражать этот цирк. Она уже открыла рот, но Эрни её опередил: