После заката

Глава 6

Аня

«Лесное братство» оказалось чем-то вроде небольшой организации, которая старается найти полезные и интересные дела для отдыхающих детей, подростков и не только. «Не только», потому что мне уже восемнадцать и я уже старовата для таких вещей. Да, теперь я с ними. Просто потому, что мне и правда становится здесь скучно.

Мы с ребятами занимаемся всякими безобидными штуками: узнаём цветы и травы, собираем гербарий, гуляем и помогаем односельчанам по хозяйству, читаем вместе книги, устраиваем пикники… А по вечерам, после заката, собираемся возле штаба и сидим у костра, говоря ни о чём. Да, кому-то и это покажется скукой. Но это круче, чем сидеть в комнате и сходить с ума в одиночестве.

Сегодня мы собираем ягоды в небольшой посадке недалеко от леса. Я ползаю в траве, сидя коленями на земле, и по-настоящему увлечена этим делом. Никогда с таким энтузиазмом не собирала ягоды. Ребята о чём-то разговаривают, но я уползла слишком далеко от них и различаю только отдельные слова.

– Привет! – говорит вдруг кто-то. Голос знакомый, я секунду думаю, кто это может быть.

– Привет! – дружно откликаются остальные, и я наконец решаюсь посмотреть, с кем они здороваются. Встаю с колен и, выпрямляясь, вижу высокого светловолосого парня в спортивном костюме. Он действительно знаком мне. Он… он был тогда со мной на реке. Требовал, чтобы я ему доказала, что мне действительно плохо. И что он забыл здесь?

Я подхватываю ведёрко и иду к ребятам, окружившим блондинистого хама. Он смотрит на меня, и вид у него довольный, словно он ждал увидеть меня здесь.

– Что? – спрашиваю я, стараясь не сказать «что ты уставился?»

– Ничего, – улыбаясь, отвечает он.

– А, да. Точно! – откликается пятнадцатилетняя Полина. – Аня, это Са…

– Саша. Я знаю.

Смотрю на девочку, довольная тем, что она удивлена.

– А, вы уже знакомы. Ну ладно, – поправляется она. – В общем, он наш главный. Староста, то есть. Я это хотела сказать.

Главный? Староста? Теперь удивлена я. Вот почему он улыбался…

И как меня угораздило оказаться точно там, где он всеми уважаемый и любимый, а я просто терпеть не могу его за ту наглую выходку?..

– Хватит пялиться на меня, – рычу я этому Саше, хотя давно сама не смотрю на него. Но у него такой отвратительный взгляд, что я чувствую его на своём лице как луч прожектора.

– Ты обиделась на меня? – он протягивает руку и кладёт её мне на плечо. Я отшатываюсь и смотрю на него как на дурака. А на дураков не обижаются. С ними просто прекращают общение.

– Очень тупой вопрос, – бросаю я и, развернувшись, собираюсь уйти.

– Ты куда? – обращается ко мне восьмилетний Коля. Не оборачиваясь, я бросаю через плечо:

– Это подстава, ребят. Я не хочу находиться с этим хамом под одним небом.

Я знаю, они, должно быть, удивлены и думают, почему я так жестока с их предводителем. Я тоже удивлена. Я раздосадована. Я взбешена. Это кажется мне сейчас немного глупым, потому что я едва могу сама себе объяснить, в чём дело. На половине пути к дому я оборачиваюсь и вижу этого парня, плетущегося за мной. Я резко разворачиваюсь лицом к нему и, стараясь придать себе серьёзность, спрашиваю:

– Что тебе нужно от меня, в конце концов? Я же сказала…

– «Я же сказала»! – перебил он меня, приблизившись. – Говоришь так, словно приказываешь. Ты всегда так общаешься?

– Я… н-нет, но… – мой голос кажется мне сейчас очень глупым. Вся моя напускная серьёзность спала с меня, как только этот Саша упрекнул меня. За это я ненавижу его сейчас ещё больше. Пытаюсь вернуть себе уверенность и уже было открываю рот, чтобы возразить, как он снова опережает меня:

– Я помню тот вечер, когда мы были на реке, – на этот раз парень говорит мягче, и я тоже инстинктивно смягчаюсь к нему, но стараюсь не доверять, не увлекаться его чарами. – Знаю, почему ты так сердишься на меня. Но на самом деле я не сказал ничего такого… Я всегда общаюсь так с теми, кто, по моим подозрениям, преувеличивает своё горе, но…

Я бросаю на него испепеляющий взгляд и говорю:

– Мне неинтересно это выслушивать, я пойду домой, – честно говоря, мне хотелось бы сказать ему сейчас: «Да что ты о себе возомнил?», ведь именно этот вопрос пульсирует кровью в моих висках. Но, думаю, я выше того, чтобы хамить ему в ответ.

Я разворачиваюсь, но он хватает меня за руку, и, пытаясь вырваться, я чуть было не высыпаю из ведёрка все собранные мной ягоды.

– Отпусти меня, сейчас же! – повернувшись к нему, смотрю на него как какая-то фурия. Кажется, я начинаю немного понимать смысл этого слова.

– Опять командуешь, – улыбается он и всё же отпускает.

– Отстань от меня, – роняю я и снова иду к дому. Только я делаю несколько шагов прочь, как вдруг слышу за спиной:

– Я знаю этот взгляд, Аня. Я видел его. И не раз – в зеркале.

Я останавливаюсь. Внутри у меня всё сжимается. О чём это он? Стою, не оборачиваясь, и слышу, как Саша снова приближается ко мне. Пользуясь случаем, он продолжает:

– Я не заметил его в тот вечер, и это было большой ошибкой. Злишься ты или грустишь, ты на всё смотришь так, словно ненавидишь весь мир. За то, что он не оправдал твоих ожиданий. За то, что не сбылись твои мечты. За то, что жизнь оказалась слишком сложной, слишком жестокой. Иногда ты смотришь так даже на себя. Ты ненавидишь всё. Я знаю это, Аня. Прости меня. Я ошибался на твой счёт.

– И сейчас ошибаешься. В одном, – я оборачиваюсь к нему. Я не знаю, что у меня сейчас на лице, но Саша выглядит напуганным, встревоженным. Примерно так иногда смотрела на меня мама, особенно в последние месяцы…

– В чём? – он слегка наклоняет голову. Для меня это знак понимания и… неравнодушия? Неужели, Саша правда тоже прошёл через нечто подобное? Нехотя, я окончательно смягчаюсь к нему. И, кажется, я хочу доверять ему. Но внутри у меня всё такое… Словно каменное.

– Ненавижу жизнь не за то, что она жестока или сложна… – едва выговариваю я, переводя дыхание. Мне казалось, что откровенничать будет легче. И я даже буду плакать, как это было в чате с психологом. Но нет. Очень странно.