Последнее искушение Ангела

Мы тоже?

Часть 2. Петр.

Я не встаю, а почти падаю на колени, не сводя взгляда с подобия иконы моего покровителя – Петра. Он не признан церковью святым, да и не знает никто о нем. Но это мой Высший Ангел. Его подобие иконы – старый, пожелтевший и почерневший рисунок за стеклом. На рисунке не разобрать ничего, кроме больших и мудрых глаз ангела.

Я никогда не видел Высшего Ангела или тем более Архангела вживую. Только в иконе. Всегда в наши «встречи» говорю только я, а Петр лишь внимает. Потом он показывает, что он слышал меня. И делает это будто призрак – открыв дверь или уронив книгу, потушив свечи.

Я редко что–то прошу у него чаще всего благодарю за возможность помогать людям и быть на земле, ведь это почетно. Наверное.

Я не помню каково быть на Небесах. Земных ангелов, как и демонов лишают этой памяти, чтобы мы не скучали по дому. Это знание пришло ко мне с первым воспоминанием.

С ним же и первое появление Ольги. Я не так долго на Земле, всего несколько лет. Но вся моя память, это земные будни, спасение людей, молитва и Ольга. Как я знаю, она тоже не знакома с другими своими сородичами, так что выбирать с кем общаться ей особо не приходится.

Так мы и «дружим» всю нашу земную жизнь – ангел и демон.

Я пытаюсь править сломанное, спасать людей от их ошибок и оплошности и мне дается это трудно. Она разрушает, уничтожает и делает это легко и со смехом.

Казалось бы, её надо ненавидеть как воплощение всего того, с чем я борюсь. Но я понимаю, что без нее вся эта правильность, идеальность не будет иметь смысла. Думаю, в этом и есть красота зла.

А она самое красивое воплощение зла, которое я видел. Не внешне, конечно, наша земная оболочка, это лишь одежда. Наш истинный вид понятен только на Небе или в Аду, и я её истинную, как и себя – не видел.

Она красива своей яркой, жадной до жизни, разрушительной сущностью, не понимающей границ и запретов.

Иногда я молюсь за неё. Я не знаю святотатство ли это, но я хочу, чтобы Господь или высшие Ангелы охраняли её беззаботность. И пусть мой покровитель Пётр знают об этом, знает об этом моем грехе. Я искренен с ним и надеюсь, когда–то за это воздастся.

Мою молитву прерывает шум наверху, уединение окончено. Впереди новое задание. Я понимаю, что это она, ведь только она может так быстро заполнить собой все пространство. И делать это так, что все двухэтажное здание моего магазина оказывается маленьким и не вмещающим её стройную фигуру.

Нехотя задуваю свечу у иконы Петра, оказываюсь в абсолютной тьме, но без труда иду наверх по каменной лестнице. Приоткрываю скрипучую дверь подвала и оказываюсь в моем уютном книжном магазине.

– Чего ты тормозишь? Нам нужно искать её! – заявляет Ольга. Правда я её не вижу, хоть и ощущаю, что голос идет сзади. И сверху.

Поднимаю голову и оборачиваюсь. Ольга висит на перекладине как летучая мышь вниз головой, подметая светлыми кудрями пыльный пол.

– Слезай, люди могут прийти.

– Ты её тоже видел, нам нужно искать её. Начальство ничего не подсказало?

– Возможно, ты просто видела призрак, и она ушла в мир иной. Это нормально. «Мы уже видели призраков», — спокойно говорю я.

Ольга обижено складывает руки на груди и морщит лицо.

– Она смотрела прямо на меня!

– Ты стояла на месте её смерти, я бы должен на тебя смотрел.

Она хочет что–то возразить, но вдруг меняется в лице и резко спрыгивает на пол.

– А это тогда что? – спрашивает она, не мигая глядя куда–то.

Я недовольно вздыхаю, прекрасно понимая, что я там увижу.

Девушку, ту самую. Призрак. Она все–таки не ушла в иной мир. И еще и пришла сюда, значит Ольга права – это наше задание. У нас было задание помочь призраку решить земные дела, но почему–то мне кажется, что сейчас все не так просто.

Может потому, что она, Господи помоги, по–прежнему со свернутой шеей?

– Милая, в чем тебе нужна помощь? – нежно говорит Ольга и я кошусь на нее с удивлением, такая материнская нежность совсем не совпадает с её характером.

Наша гостья пытаются что–то сказать, открывает рот, но из него не выходит ни одного звука.

– Она немая, возможно из–за травмы, призрак фиксируется в состоянии смерти, – тихо говорю я, не столько для Ольги сколько для гостьи.

– Так понятно, тогда определяемся с именем. Читать умеешь?

Девушка кивает.

– Ты бестелесная, к этому привыкнешь, – тараторит Ольга. – Ты не можешь касаться предметов, поэтому я беру книгу какое–нибудь, перечисление имён и сначала показываю тебе первую букву. Ты выбираешь с какой начинается твое имя, а затем мы находим его в списке. А потом, таким же образом мы находим твою фамилию и узнаем, кто ты такая и почему ты ещё здесь, а не вот другом прекрасном мире. Поняла?

Как она быстро придумала, я б не догадался. Девушка начинает кивать резче. Ольга копается в фолиантах, даже не прося моей помощи, вытаскивает книгу и дает девушке.

32 буковки, из них не каждая может быть первой в имени… Сомневаюсь, что где–то есть имя, начинающееся на мягкий знак. Ну, давай, милая, – и Ольга начинает перечислять. – А. Б. В. Г. Д. Е.

Кивок.

– Лучше хлопай в ладоши. Да–да не смотри на меня так, ты не можешь касаться других, но подобие оболочки у тебя есть.

Девушка хлопает в ладоши, громко. На искривленном лице появляется улыбка. Я стараюсь улыбнуться в ответ как можно добрее.

– Ева, Евангелина, Евгения, Евдокия, Екатерина.

Хлопок.

– Катя, значит?

Девушка кивает.

– Отлично, Катя. Теперь с фамилией, это будет сложнее.

– Мы просто найти её в сводках, погибшая сегодня Екатерина в аварии на красной машине, сомневаюсь, что их десятки, – говорю я.

Катя смотрит на меня с грустью, она осознала, что умерла, но не смогла еще принять эту новость. Она слишком юна, я даже не знаю наступило ли ей хотя бы 20 лет.

– Ты прав. Тогда другой вопрос – какого черта, моего начальника, то есть, ты здесь?