Последнее предсказание Волека

ГЛАВА 8

13 июня 1996 года, Новосибирск, вечер

Без двадцати пять я позвонил Волошину.

- Андрей, есть новости по немцу?

- Новости есть…- замялся следователь.

- Ну, ты сейчас еще начни мне про тайну следствия рассказывать! Считай, что я уже подписал твою гребанную бумажку о неразглашении. Давай, выкладывай!

- В общем, результаты вскрытия совершенно однозначно подтверждает версию отравления. К тому же, покойный страдал астмой и заболеванием щитовидной железы. Препараты, принимаемые им в совокупности с клофелином, вызвали смертельные последствия.

Андрей помолчал. Какое-то время на линии слышались шумы: щелчки и скрипы…

- Экспертиза подтвердила, что наш жмурик - Александр Шнайдер, гражданин ФРГ, генеральный директор российско-германских предприятий «Абразив» и «Абразив+». Филиал этих предприятий имеется в Новосибирске, Омске, Питере, Томске и Красноярске…

- А что в книжке?

- Телефонные номера.5 московских , два омских, питерский, томский, красноярский и два новосибирских.

- Абонентов установили?

- Устанавливаем. Из уже пробитых – все связаны с предпринимательской деятельностью покойного.

- Я сейчас приеду.

- Иван, давай завтра. Я спешу на встречу и отложить ее нельзя…

- Хорошо, я буду утром.

- Пока.

- До встречи.

Я положил трубку и задумался. Потом встал, открыл шкаф и выкатил чемодан. Открыл дверь: в приемной Толик с энтузиазмом нес какой-то вздор и по кислому виду нашей секретарши я понял, что избавив ее от Сарапула, окажу неоценимую услугу.

- Толик, заводи шарманку. Едем на задание!

Он с недовольством посмотрел на часы: работа в конце дня никогда не входила в планы бывшего гаишника.

- Куда едем, Иван Васильевич? – с надеждой на короткий маршрут, спросил Толик, когда мы отъехали от офиса.

- Гусинобродское шоссе, 25.

Сарапул тяжело вздохнул.

- Опять допоздна работать, - еле слышно пробормотал он.

- Толик, ты можешь значительно сократить свое рабочее время, не теряя ничего в зарплате.

- Как?

- Тебе нужно сменить пол и забеременеть.

До остановки Толбухина перед самым домом моего тестя мы ехали молча.

Сергей Иванович и Нина Алексеевна очень обрадовались моему неожиданному приезду.

- Ты с водителем? – спросил тесть, подозрительно косясь на чемодан, - может по маленькой? Я освоил новый рецептик…

- Сергей Иванович, я по делу.

- Дела за нами не гоняться.

- У вас был патефон…Он исправен?

- Обижаешь, - гордо произнес тесть, - это память о моей маме. ПТ-3, Владимирского завода. Ее наградили им в 41-ом за доблестный труд. А тебе зачем?

- Хочу послушать старые пластинки.

Сергей Иванович подозрительно посмотрел мне в глаза, пожал плечами и сказал:

- Проходи в комнату. Я сейчас. Аппарат - в подвале.

Вскоре он вернулся с изящным черным ящичком в руках. Теща принесла нам чай и чашку рогаликов. У хорошо сохранившегося патефона звук подавался через блестящий стальной рупор. Громкость звучания не регулировалась. Звук был хриплый и пронзительный, с сильными искажениями. Потратив на прослушивание 40 минут, я убедился, что записи фирмы «Одеон» на всех семи пластинках соответствуют заявленным произведениям на их круглых этикетках.

Когда мы подъезжали к моему дому на Кирова, Толик повеселел:

- Я еще успею « …Коломбо» посмотреть!

- Толя, - заметил я, - только не включай телевизор и мозг одновременно. Это несовместимые вещи.

- А вы, что, Иван Васильевич, не смотрите «Лейтенанта Коломбо»?

- Я сам капитан и вообще - я не смотрю ящик. Самый лучший телевизор - микроволновка. Без рекламы и показывает только еду!

Сарапул не поверил и рассмеялся моей глупой шутке.

- Ну, вы даете!

14 июня 1996 года, Новосибирск

Когда я в 9-30 подъехал к Управлению, Волошин уже ждал меня на лавочке у входа. Толик припарковался на противоположной стороне улицы, а я пересек ее и уселся рядом с Андреем. Мы поздоровались. Следователь выглядел мрачным и хмурым.

- Мне нужны телефоны…

- Дело забрала Генпрокуратура.

- С чего бы это? – удивился я, - когда они успели?

- Сразу после твоего звонка поступила команда из столицы. Распоряжение подписано самим Скуратовым.

- Ты сдал дело?

- Да.

- Но номера телефонов у тебя есть?

Волошин замялся, вытащил сигареты и закурил. Мимо по тротуару спешили по своим делам прохожие, и Андрей тупым взглядом провожал каждого из них.

- Что тебя смущает? – спросил я.

- Я их скопировал специально для тебя.

- Сколько? – я выразительно притронулся ладонью к внутреннему карману куртки.

- 800 тысяч, - еле слышно сказал следователь.

- Андрюха, это наглеж.

- Нам зарплату задержали…

- Ладно, давай.

- Не здесь, Ваня. Не здесь, - Волошин был осторожен, - через десять минут в кафетерии «Минутка».

- О,кей, - я встал и пошел к машине.

Мы с Толиком встали за высокие столики в «стекляшке» и принялись за пельмени, запивая их растворимым кофе. Вскоре к нам присоединился Волошин. Он без конца крутил по сторонам головой и заметно нервничал.

Сарапул мгновенно покончил с мизерной порцией пресного теста с мясом неизвестного происхождения и отправился в «Тайоту». Он использовал любую свободную минуту для дремоты в одиночестве.

Я вытащил деньги и положил под пустую тарелку. Андрей достал неровно оторванный тетрадный листок, сложенный вдвое и положил в салфетницу.

Я взял листок, Волошин – деньги.

Прежде, чем уйти, я наклонился к менту и сказал:

- Ты думаешь, что играешь в шпионов. Но ты, Андрей, ошибаешься. Ты играешь в подпольщиков. Знаешь почему? Шпион работает в чужой стране, подпольщик — в своей, но оккупированной.

В салоне машины я развернул тетрадный лист. Номеров было двенадцать. Сначала меня интересовали местные телефоны. Их было два.

- Куда, Иван Васильевич?- Толик включил стартер.