Последнее приключение учёного мужа Бониферо

Часть 4

«Если Вы в гордыне своей и тяге к извращениям прибегнули

к тёмным искусствам, о да, Вы сибарит, не более, поздравьте себя!

До истинной тёмной магии Вам далеко. Закройте книгу!»

Жоашен Фортюньер,

предисловие к труду «Ваши страхи».

            В своих самых смелых грёзах и снах Эмиль не воображал, что стоит на пороге достижения невероятной силы, поистине магического могущества. Он давным-давно, засыпая на грязном матрасе или жаря на вертеле большую крысу, грезил о великом. В его мечтах люди расступались перед его фигурой, рыцари кланялись, крестьяне снимали шляпы, а утончённые дамы махали шёлковыми платочками; владельцы ресторанов угощали за бесплатно, лишь бы их удостоил внимания такой высокий гость, а аристократы ссорились за час-другой его внимания. Поправляя борта десятки раз штопанного чёрного сюртука, Эмиль с мягкой улыбкой воображал, что короли, священники и вожди почтенно склоняются перед ним, чтобы выказать своё уважение и готовность оказать любую услугу. Ему надоело снимать угол у престарелой подслеповатой гадалки и искать подработку у любого, кому понадобится починить волшебный светильник, показать детишкам фокусы или эффектно поколотить торгового конкурента.

           Недавно знакомый купец зельями и снадобьями ахнул, заметив почти чёрные круги под небесно-голубыми глазами Эмиля. Он самодовольно ухмыльнулся, показушно делая вид, что скрывает какую-то чрезвычайно важную тайну. На самом деле так и было. Подготовка к ритуалу, на его нескромный взгляд, протекала подозрительным образом и чертами напоминала некромантию. Тёмные искусства были трудны для изучения не столько из-за правовых, религиозных, моральных и иных запретов, сколько по причине редкости книг и адептов-практиков, которые скрывались под гнётом гонений. Один из этапов подготовки заключался в поиске нескольких пар глаз. Эмиль дважды проклял тот день, когда ему, отдавшему горсть родных серебряных монет коронеру, под покровом ночи пришлось врываться в морг через чёрный ход и собрать глаза мертвецов. Он не страшился клокочущей энергии смерти, но завязал вокруг лица потрёпанный шарф, чтобы не дышать смрадом внутренностей. Это мало помогало. «Свежаки», как величали их местные медики, лежали в отдельном зале на общем столе. Их пока что не распределили. Гном, повздоривший с братом за партию ценной руды, нашёл свою смерть под молотом. Крестьянская дочка, которую загрызла дворянская собачка, бесцельно смотрела в потолок с гримасой ужаса. Задушенный цадаким с множеством укусов от человеческих зубов… нужны ли ему их странные глаза? Нет. Впрочем, пойдут тоже. Чародей обрыскал несколько тел и аккуратно вытащил найденным на столе инструментом понравившиеся глазные яблоки, которые скрывались внутри большой стеклянной банки с густой тёмно-зелёной жидкостью.

         Его конечной целью являлось обретение тайного знания по имитации внешности любого гуманоидного существа с его индивидуальными чертами. Эмиль решил обуздать древнюю магическую формулу и возвыситься в глазах остальных чародеев, которых самонадеянно не считал себе ровней. Правда, до конца смысл заклинания он не уловил, понадеявшись на свой непревзойдённый талант и импровизацию. Главным элементом затеянного ритуала оставался текст многоуровневого заклинания, бессовестно переписанного из почтенного гримуара, спрятанного в личной библиотеке Хранителя. В отличие от прошлых злоумышленников и плутов, затеявших скверное мероприятие в потайном хранилище, Эмиль не стал вырывать нужные страницы или красть толстый фолиант целиком.

           Он считал Нивелана, титулованного Хранителем за постоянную службу на страже их сокрытого магией городка, идиотом, который не видел перспектив перед своим носом. Нивелан как неформальный вождь их сообщества скрывавшихся чародеев руководствовался ценностями выживания и безопасности, что ставило крест на излишествах в исследовании магии. Он был первым, кого видели и чувствовали те незваные гости и новички, кто приходил потайными закоулками в Шато-де-ша[1] за пристанищем и помощью. Эмиль в самом начале своего пребывания решил примкнуть к ша и выполнил для них несколько поручений. Для обретения полноправного членства в сообществе ему доверили нахождение и устранение Жоашена Фортюньера, архинекроманта, бывшего ша. Его чародейская деятельность изобиловала мерзостью, святотатствами и разложением. Эмиль вместо расследования занялся ритуалом, не терпящим промедления.

              Сокрытый мощным подпространственным колдовством, Шато принимал сбежавших безумцев, отвергнутых учёных, неудачливых бунтовщиков, преступников, проповедников, самоучек, изгоев, подвергнувшихся страшному проклятию людей. Сам Эмиль был не лучше этого сброда. Родом из малоизвестного и захолустного графства Ло, он после пары лет учёбы в чародейской академии нашёл в себе потребность сбежать на все четыре стороны света и избрал жизнь бродяги и самоучки. С каждым годом, приносившим голодные и холодные дни, а порой и недели, в нём крепла стальная уверенность, что однажды совершит нечто такое, что перевернёт весь окружающий мир, готовый склониться перед ним. Зимними вечерами наблюдая сквозь витрину, как мясник режет подоспевшую ветчину, чародей без гроша за душой переминался с одного мокрого башмака на другой и перед глазами видел картину, как обедает мясом, которое в сотни раз лучше того, которым хвалится владелец лавки. В отличие от сказок про героев-сирот, их убитых бандитами предков, сожжённых деревень и разграбленных караванов Эмиль в юношеском возрасте сбежал от родителей. Его отец зарабатывал на жизнь посредством мошенничества, выманивая у богатых простаков деньги взамен на магические фокусы с сознанием. Его мать искусно играла роль гадалки или церковной матушки и получала после общения и духовного наставления в дар немалые суммы золота. Смешай она оба этих образа одновременно – власти истовые проповедники обвинили бы её в ереси и святотатстве. Спустя десяток лет он убедился, что плутовство заложено у него в черепной коробке, а в жилах засел тягучий обман.