Последнее признание

Глава 3

Элис Маккинсон что-то не договаривает.

В зеркало глядел темноволосым, почти лысеющий мужчина с квадратной челюстью и усталыми, выцветшими глазами. Закататься бы — и спать сутки, хотя он знал: не уснет. Не до того.

— Сережки... Почему одна валяется у трупа, а вторая обнаружена... У нее в руке? Случайность или... — он хмыкнул, невесело улыбаясь отражению.

Блокнот, потемневший от частых прикосновений, выскользнул из кармана. На левой странице — имена, даты, заметки, сделанные еще в первые дни расследования. Он принялся перечитывать заметки:

- Сережки. Одна найдена у тела, вторая — у нее.

- Незнакомец в коридоре. Приметы: шляпа, плащ (черные)

- Странные вопросы Уиллера.

Вибрирующий в его правом кармане брюк телефон нарезал его мысли на куски. Вайс нащупал аппарат, но прежде, чем вытащить, пробурчал ругательство себе поднос.

Он не удивился, увидев на экране имя Роберта Винстона:

— Роберт. — коротко ответил Вайс.

— Шериф, срочно, — голос его помощника звучал взволнованно. — Возвращайтесь. Немедленно. Мы нашли кое-что... Не знаю даже...

— Не начинай. Что вы выудили? — Генри попытался сохранить спокойствие, но нервное покашливание эксперта выдало: ситуация хуже, чем кажется.

— Лучше увидеть лично, — прошептал Роберт, словно их разговор кто-то подслушивал.

* * *

Яркий свет оперативных фонарей выхватывал из полумрака детали: пятна крови на столе, следы пороха на стене. Оперативники возились с улик: кто-то перепаковывал стаканы в прозрачные пакеты, кто-то со скрипом шил меловую разметку на стенах.

Роберт стоял у книжного шкафа, и Вайсу на секунду показалось — этот рослый, обычно невозмутимый мужчина вдруг сузился, стал незаметным.

В его руке что-то блеснуло.

— Взгляните, — он выдохнул, словно пытаясь перекричать собственное сердцебиение, и протянул Вайсу маленький USB-накопитель — крохотный, в форме капли.

— Опять эти... Игрушки? — Вайс стиснул зубы. —Ты уверен, что это не какая-нибудь китайская жвачка от предыдущего арендатора?

— Нет. Нашел за томиком «Проклятого дома» от Кинга, в самом дальнем ряду, — Роберт отвернулся, вытирая ладони о халат. — Записей много. Думаю, вам стоит взглянуть.

Вайс подключил флешку к старому, покрытому пятнами ноутбуку, что стоял на столе рядом с лейкопластырями и блокнотом Роберта. Папка, озаглавленная лишь датами и инициалами, мелькнула перед глазами.

Шериф ткнул в одну из записей. «21.10. Э.М.»

— И кто только догадался писать инициалы? — негромко спросил он.

Роберт пожал плечами:

— Не знаю. Может, док думал, что шифрует. Это же Уиллер.

Запись стартовала резким щелчком. Статичное, как у охранных камер, изображение: кабинет — видавшее виды кресло, но идеально чистый стол, на окне — белая, идеально выглаженная тюль. Пара секунд — ни звука, ни движений.

Потом — щелкнула дверь.

В кадре появился Итан Уиллер. Неряшливый, в белом халате, он суетливо поправил очки, оглянулся, словно прищурился на невидимого противника, и принялся что-то быстро записывать.

— «Сеанс 21 октября. Пациент...» — Звук шел с приглушенными искажениями, надломленным голосом.

Он сделал паузу, будто передумал называть имя.

Затем дверь снова распахнулась — на пороге стояла Элис Маккинсон. Вайс подался вперед: та же женственная неуверенность в походке, тот же жест — прихлопывать прядь волос за ухо. На ней — светлый свитер и черные джинсы, полурастекшая тушь вокруг глаз.

Но было что-то еще. В походке чувствовалась тревога, в движениях — латентная агрессия.

— «Вы опять не спали?» — мягко, почти по-отечески спросил Уиллер.

— «Нет, доктор... Мне... Мне опять снился этот сон» — голос девушки дрожал, но слова были произнесены четко, на грани срыва.

— «Про мужчину в черном?» — уточнил тот, не глядя в глаза.

Она кивнула, отводя взгляд к окну.

— «Да. Он стоит передо мной и все повторяет, будто издевается надо мной: ‘Ты уже должна была вспомнить’...»

На экране зашуршали листы. Вайсу захотелось крикнуть: «Да поговори ты с ней по-человечески!», но мозгоправ действовал по своим правилам.

— «Элис, — серьезно начал он, отодвигая тетради, — мы уже полгода работаем вместе. Но ты до сих пор не рассказала, что произошло тогда... В тот день, когда тебе исполнилось четырнадцать.»

Маккинсон стиснула кулаки так, что побелели костяшки. На тыльной стороне ладони вайс заметил свежий порез.

— «Я НЕ ПОМНЮ!» — резко сказала она. Вроде бы тихо, но в этой тишине голос прозвучал так, будто кто-то бил по батарее кулаком.

— «Ты помнишь, Элис, — вновь мягко, но настойчиво. — Ты просто боишься. Это нормально.»