Последнее признание

Глава 6

Шериф Вайс сидел в своем кабинете так долго, что за окном сумерки окончательно вытеснили последние отблески заката. В помещении было душно, и лампа с мутным желтым абажуром отбрасывала пятна света на устланный бумагами стол. Перед шерифом лежали распечаткифотографий — мертвое лицо доктора Уиллера в компьютерном кресле, темные разводы у стены, по которым уже не определить, что было первой каплей.

Тут же — стопки допросов, протоколы, папки с простым грифом “У” в красной рамке. С краем стола свисал старый протертый ремень с наручниками. В углу стояла кофеварка. По кабинету сновали полосы дыма: Вайс снова закурил, хотя давно дал себе слово, что к кофе — ни одной затяжки. Дело Уиллера никак не желало складываться в единую картину.

— Да чтоб тебя… — шептал Вайс, перелистывая очередной протокол. — Хуже дела у меня не было, кажется, лет десять…
И тут в кабинет ворвался Роберт. Парень был еще недавно стажером, но отличался неуёмной энергичностью и полным отсутствием чувства такта.

— Шериф! — пронесся по кабинету голос, чуть не выбив из равновесия стоявшую на подоконнике коробку с уликами.
Вайс, морщась, повернулся, не отрываясь от бумаг:

— Стучаться не учили? — рыкнул он. — Я работаю.
Роберт, тяжело дыша, остановился у двери и попытался изобразить равнодушие:

— Я тоже, если что. А новости могу принести и менее цивилизованными способами. В следующий раз стучаться не буду, просто дверь вынесу.

Шериф смерил его взглядом, больше утомленным, чем злым:

— Ты бы лучше выносил мусор из отдела, чем двери из моего кабинета.
Роберт дернул уголком рта, быстро порылся в кармане куртки и достал скомканный зип-пакетик. Метнул сквозь воздух — и Вайс на удивление ловко перехватил летящий предмет.

— И что у нас тут? — он стал рассматривать находку, поднося ближе к свету. В пакетике лежал потрепанный черный диктофон, сбоку затертая наклейка с логотипом давно обанкротившейся фирмы.

— Это диктофон. Наши парни обшарили всё в квартире Уиллеров, где они жили до смерти дока, — прокомментировал Роберт, добавляя небрежности в голос. — Нашли вот это под книжным шкафом. Видно, завалялся. Но сразу предупреждаю: то, что внутри, вам точно не понравится.

— Мне в этом деле вообще ничто не нравится, — Вайс бросил пакетик на стол, стирая одной рукой невидимую пылинку с лацкана пиджака. — Разве что кофе…
— И даже кофе тут ужасный, — подмигнул Роберт. — Ладно, я пойду. Мне еще отчеты писать…

Роберт двинулся к двери, но на пороге задержался, словно хотел что-то добавить, но, не решившись, вышел. Дверь тихо щелкнула, и кабинет снова наполнился тишиной, которую нарушал лишь писк холодильника в углу.

Вайс покрутил диктофон в руках. Аппарат старый, кнопки блестели от долгого использования. Он перевернул его, внимательно изучил, прищурившись:

— Что же ты за зверь… — пробормотал он своему новому трофею.
Пальцы сами нащупали кнопку “Play”. Тут Вайс неожиданно для себя задержал дыхание.

Лента зашуршала, треснула тихим фоновым статическим током. Несколько секунд слышался скрип чего-то тяжёлого — стула или стола, затем вдох — долгий, натужный.

Тишину внезапно разрезал чужой голос.

— …Меня зовут Итан Уиллер. Мне пятьдесят три года…

Он начал пересказывать всю свою биографию. Голос был чужой и вместе с тем знакомый. Механистичный, ровный, будто кто-то зачитывал текст с бумажки и старался не вложить в слова ни грана лишней эмоции. Вайс нахмурился. Что-то в тоне и манере произнесения коробило слух: слишком отстраненно для предсмертного признания, слишком отчетливо для панического исповедания.

На записи снова зашуршало, словно кто-то задел рукой микрофон. Вдруг прозвучал едва уловимый смешок — короткий, нервный, угрожающий. Сердце Вайса ускорило биение: тут явно открывалась новая, неприятная сторона личности жертвы.

— …И если меня убьют, виновна Натали…

И снова тянущаяся пауза. На этот раз — тяжелее. Звук дыхания стал похож на издевательскую насмешку.

— Хотя… кто знает?

Запись оборвалась у самой кульминации.

Вайс невольно дернулся, почти уронил диктофон.

Он перемотал ленту назад, снова нажал “Play”, на этот раз вглядываясь в пустую стену, будто надеясь увидеть призрака владельца голоса.

Те же слова, тот же нервный смех. Только теперь Вайс заметил: первая часть — почти стерильная по интонации; вторая — с каким-то ехидным оттенком. Будто в диктофоне говорят два разных человека… или один, но в разном душевном состоянии.

«Что за чертовщина?» — мысленно выругался Вайс. Шерифа редко что могло выбить из колеи, но сейчас он ощутил странный холод на затылке.

Он снял трубку.

— Дэнни, ко мне,— коротко бросил он в трубку, вызывая юного техника.

Через несколько минут в кабинет стремительно вошел Дэнни — молодой, но амбициозный лаборант с тусклыми от бессонницы глазами и толстым планшетом подмышкой.

— Звали, шериф? — спросил он, почтительно опускаясь на край кресла.

— Слушай внимательно, — начал Вайс, протягивая ему диктофон. — Твоя задача: полный анализ. Есть ли следы монтажа? Какие шумы на фоне? Паузы по времени — всё до миллисекунды. Особенно интересуют интервалы между последними фразами.

Дэнни переложил диктофон как реликвию, аккуратно погладил панели и кивнул:

— Я займусь этим прямо сейчас. Дайте мне минут тридцать. Еще что?

— Да… — Вайс махнул рукой. — Постарайся выяснить, где находился аппарат, когда были записаны разные фрагменты. Ракурс, расстояние до голоса — всё, что сможешь.

Тот кивнул, покинул кабинет.

Вайс остался в тишине лицом к лицу с загадкой. Он потянулся к мобильному, открыл контакты. Имя: “Натали Уиллер”.

Нажал “вызов”.