Последнее признание

Глава 8

Дорога в «Нейросферу» пролегала через промзону, постепенно сменяющуюся аккуратными, но безликими жилыми кварталами. Серое утро за окном патрульной машины идеально гармонировало с настроением Вайса. Он молча смотрел на проплывающие мимо дома, мысленно перебирая факты. Бек. Уиллер. Тайные платежи. Самоубийство жены Бека. Пазл не складывался, вместо картины возникала груда острых, нестыкующихся обломков, каждый из которых больно ранил при попытке их сжать.

Говард, сидевший за рулем, нарушил тишину. — И что, шериф, вы верите ему? Этот солдафон с потухшими глазами? История про мертвого доктора и испуганного мужа — звучит как дешевый триллер.

Вайс не повернул головы.

— Не в вере дело, Говард. Дело в фактах. Он был на месте. У него был мотив. Но эти переводы… Они выбивают почву из-под ног. Зачем клинике платить своему же врачу крупные суммы? За сверхурочные? За риск? Бек что-то сказал… «Он продавал их». Продавал кого? Пациентов? Данные?

— Может, это бонусы за успешное лечение? — предположил Говард, неуверенно сворачивая на почти пустую дорогу, ведущую к клинике.

— Тогда почему это скрывалось? Нет, здесь пахнет чем-то другим. И Бек, кажется, единственный, кто попытался это понюхать. И чуть не поплатился за это.

Белое, почти стерильное здание «Нейросферы» возникло перед ними как мираж. Оно не выглядело ни зловещим, ни гостеприимным — просто функциональным, словно гигантский прибор для тонкой настройки человеческой психики. Парковка была пустынна, кроме нескольких служебных машин. Никаких репортеров, никаких любопытствующих. Смерть Уиллера, казалось, была аккуратно изолирована в пределах этих стен.

Их встретила та же администратор, что и в первый раз — женщина лет сорока с безупречной укладкой и холодными, оценивающими глазами. На этот раз ее вежливая улыбка была еще тоньше, почти невидимой.

— Шериф Вайс, — кивнула она. — Меня зовут Ирма. Мистер Келлерман ждет вас.

Она повела их по знакомым коридорам, но на этот раз свернула не в приемную, а вглубь административного крыла. Здесь было еще тише. Гулкая тишина, поглощающая звук шагов, пахнущая антисептиком и дорогими духами с нотками лаванды — попытка замаскировать больничный дух под успокоение. Стены были украшены абстрактными картинами в дорогих рамах и дипломами. Ничего личного, только достижения.

Кабинет директора по безопасности, Арчибальда Келлермана, был полной противоположностью кабинету Уиллера. Минимализм, хром, матовое стекло. Ни единой лишней бумажки. Мониторы, встроенные в стену, показывали картинки со всех камер наблюдения клиники. Сам Келлерман поднялся из-за стола им навстречу. Бывший военный, как и Бек, но другого склада. Широкоплечий, с короткой седой щеткой волос, рукопожатие как тиски. Его лицо было непроницаемой маской профессионала.

— Шериф, — его голос был низким и спокойным. — Присаживайтесь. Ирма, кофе нашим гостям.

— Не стоит, — отрезал Вайс, останавливая администратора жестом. — Это не дружеский визит. У нас есть вопросы по финансовой деятельности доктора Уиллера.

Келлерман медленно сел, его движения были выверены и экономичны. Он не выглядел удивленным.

— Я понимаю. Уиллер был ценным сотрудником. Его смерть — трагедия и большая потеря для нас. Чем мы можем помочь расследованию?

Вайс положил на стеклянную поверхность стола распечатку банковских выписок.

— Объясните это. Регулярные крупные переводы с счетов «Нейросферы» на личный счет доктора Уиллера за последние восемь месяцев.

Келлерман бегло взглянул на бумагу, даже не наклонившись. Его лицо не дрогнуло.

— Это часть программы мотивации ключевых специалистов, шериф. Доктор Уиллер возглавлял несколько… экспериментальных программ лечения. Высокорисковых, но и высокоэффективных. Успешное внедрение и положительная динамика пациентов поощрялись бонусами. Все абсолютно легально, наши юристы готовы предоставить все документы.

— Какие именно программы? — встрял Говард, доставая блокнот.

— Конфиденциальная информация, офицер. Медицинская тайна. Мы не можем разглашать детали лечения наших пациентов без их согласия или постановления суда. Уверяю вас, все методы лицензированы и одобрены этическим комитетом.

Вайс почувствовал, как разговор упирается в заранее выстроенную непробиваемую стену.

— Один из пациентов этих программ, Майкл Бек, утверждает, что с его женой, также пациенткой Уиллера, творилось что-то неладное. Что она говорила про «исправление», вела странные записи. Она умерла от передозировки.

На долю секунды в глазах Келлермана мелькнуло что-то — не сочувствие, а скорее холодное любопытство, как у ученого, изучающего реакцию подопытного.

— Сара Бек… Да, трагический случай. Она была очень несчастной женщиной. Глубокая депрессия, резистентная к стандартной терапии. Доктор Уиллер пытался ей помочь. Иногда, к сожалению, болезнь побеждает. Мы предоставили все ее медицинские карты по вашему первоначальному запросу. Никаких нарушений в ведении ее случая выявлено не было.

— А почему Бек был отстранен от лечения? — не отступал Вайс. — Почему его перестали принимать здесь после инцидента с Уиллером?

— Протокол безопасности, шериф. Майкл Бек — человек с непредсказуемыми вспышками агрессии на фоне ПТСР. После того как он угрожал жизни доктора Уиллера, мы не могли больше рисковать безопасностью персонала и других пациентов. Это было трудное, но необходимое решение.