Последнее признание

Глава 9

Обратная дорога из «Нейросферы» в город казалась вдвое длиннее. Давящая тишина в салоне патрульной машины была гуще утреннего смога. Вайс чувствовал себя так, будто его провели по чисто убранному, благоухающему коридору, указав на все достопримечательности, но на самом деле провели мимо замаскированной двери, за которой скрывалось нечто важное. Он держал на коленях жесткий диск, завернутый в доказательственный пакет, и папку с безупречными финансовыми отчетами. Два символа. Тайна и ее официальное, выхолощенное объяснение.

Говард, не выдержав, первым нарушил молчание:

— Ну и что, шериф? Этот Келлерман… он как робот. Ни единой эмоции. Все по уставу. Даже тайник Уиллера его не пронял.

— Его и не должно было «пронять», — мрачно ответил Вайс, не отрывая взгляда от окна. — Он директор по безопасности. Его работа — не допускать утечек и скандалов. И он свою работу знает блестяще. Все, что мы получили, — это бумажка про бонусы и диск, который они, я уверен, уже списали со счетов. На нем либо ничего нет, либо там такое, что мы без их специалистов не разберемся, а они будут тянуть время.

— Но мы же нашли его! Тайник! Это же прорыв!

— Прорыв? — Вайс усмехнулся беззвучно. — Они знали, что мы придем. Они знали, что мы спросим про переводы. У них был готовый, лакированный ответ. Они даже тайник, похоже, подсунули. Обратил внимание, как вовремя появилась эта Ирма? Словно дежурный у экспоната в музее: «Не трогать, смотрите руками». Нет, Говард, нас там переиграли. Вчистую.

Он достал телефон и набрал номер участка.

— Мэри, это Вайс. Вбей в базу два имени: Арчибальд Келлерман, директор по безопасности клиники «Нейросфера». И Ирма… не знаю фамилии, администратор там же. Найди всё, что можно. Особенно по Келлерман. Военное прошлое, возможные связи, всё.

Он бросил телефон на сиденье.

— Бек был прав. Здесь что-то большое и грязное. И Уиллер был частью этого. Возможно, совесть его заела, вот он и начал копить компромат. И за это поплатился.

— А Бек? — спросил Говард. — Он что, случайно оказался в нужное время в нужном месте? Увидел убитого и сбежал? Слишком удобно.

— Слишком, — согласился Вайс. — Поэтому сейчас мы едем к нему. Мне нужно посмотреть ему в глаза, когда я покажу ему это. — Он похлопал по жесткому диску.

Бек снимал комнату на окраине, в старом квартале, где одноэтажные домики теснились друг к другу, словно пытаясь согреться. Двор был пуст, забор покосился. Машина Вайса вызвала интерес лишь у тощей кошки, греющейся на крыльце.

Дверь открыл сам Бек. Он выглядел еще более разбитым, чем в участке. Тени под глазами стали глубже, плечи ввалились еще сильнее. Он молоко отступил, пропуская их внутрь.

Комната была воплощением временности и запустения. Голые стены, походная кровать, нераспакованные картонные коробки в углу. На тумбочке — единственная личная вещь: фотография в простой рамке. На ней он, много лет назад, еще до всех командировок, обнимал улыбающуюся женщину с светлыми волосами — Сару. Они выглядели счастливыми.

— Вы обыскали весь дом, — глухо произнес Бек, садясь на край кровати. — Чего-то не нашли?

Вайс окинул комнату взглядом. Ни компьютера, никаких бумаг. Только эта фотография.

— Мы были в «Нейросфере», — начал он, не садясь. Говард остался у двери, блокируя выход. — Поговорили с вашим другом Келлерманом.

На лице Бека мелькнула гримаса отвращения.

— Он не мой друг. Он надзиратель в дорогом костюме.

— Он подтвердил, что Уиллер получал от клиники крупные деньги. Назвал это «бонусами за эффективность».

Бек коротко и безжизненно рассмеялся.

— Конечно. Они всегда всё прикрывают красивыми словами. «Корректировка поведения». «Повышение конгруэнтности». «Стимуляция позитивных изменений». Они никогда не называют вещи своими именами.

— Какими именами? — резко спросил Вайс. — Что они сделали с твоей женой, Бек? Что она вычисляла в своих тетрадях?

Бек закрыл глаза, словно от боли. Он провел рукой по лицу, и Вайс вновь увидел те самые, едва зажившие шрамы на его запястьях.

— Она… менялась. Сначала понемногу. Перестала слушать старую музыку. Говорила, что та «вызывает диссонанс». Потом перестала видеться с подругами — они, по ее словам, «не соответствовали ее новому уровню осознанности». Она стала другой. Правильной. Идеальной. Как робот. Уиллер называл это «успешной интеграцией новой поведенческой матрицы». А я называю это убийством. Они убили в ней всё, что было моей Сарой. А потом, когда от нее осталась одна оболочка… она стала не нужна. И ее… списали.

Вайс слушал, и леденящий холодок пробежал у него по спине. Слова Бека звучали как бред, но в его голосе не было безумия. Только бесконечная, выжженная боль и ясность того, кто видел самую суть ужаса.

— Что значит «списали»?

— Передозировка. Неустановленный антидепрессант вперемешку с алкоголем. Я не поверил. Она не пила. И тем более не смешивала таблетки с вином. Она стала слишком… правильной для этого.

Вайс выдержал паузу, давая словам Бека повиснуть в воздухе. Затем он достал из пакета жесткий диск.

— Мы нашли это. В тайнике в кабинете Уиллера.