Последнее желание

Глава 2

Ясмин бинт-эмир (*дочь эмира) аль-Галиб

Обслуга при спальне, расположенной в самой высокой башне дворца эмира, обычно просыпалась раньше меня. Хотя, если быть честной, она вообще почти никогда не спала.

Полупрозрачные занавеси, вышитые тончайшим серебром, шевелились от лёгкого ветерка, который проникал в окна, принося прохладу предрассветного неба. На полу мерцали мягкие отблески. Солнечных зайчиков ещё не было, но лампы из разноцветного стекла угасали медленно, нехотя отдавая утру последние силы.

Моя кровать – слишком большая даже для дочери эмира – не пустовала. На ней могли бы разместиться три принцессы, две служанки и, вероятно, ещё один небольшой дэв. Но на деле её занимали всего двое: я… и он… Раджа…

Его огромная тёмно-рыжая туша свернулась с другой стороны подушек, тяжело, но удивительно тихо дыша. Усами он иногда задевал моё плечо во сне, что щекотало и будило лучше любой служанки. Но сегодня он спал крепко. Даже хвост лишь изредка ударял по моим ногам, будто он видел сны о погоне.

Я открыла глаза. Небо за окнами уже успело посереть, словно его окропили разведённой тушью. Йезд в такие минуты выглядел призрачным – ещё не городом людей, но уже не городом снов. С крытых террас и выступающих балконов стекала синяя мгла; купола и минареты стояли как стражи, застывшие в ожидании первого огненного мазка рассвета.

«Ещё немного…» – подумала я, разглядывая мир, который принадлежал только мне и тишине.

Но тишина, как обычно, не продлилась долго. Сначала в коридоре кто-то зашуршал. Потом раздались осторожные шаги. И спустя мгновение в комнату просунулась рука, а следом протиснулась полутёмная фигура.

– Госпожа?.. – прошептала Зухра. – Пора…

Я услышала, как у неё дрогнул голос. Обычно это значит одно: она снова пытается пройти мимо Раджи.

– Ах… э-э… Раджа?.. Хороший мальчик... Я только… только разбудить госпожу… мы же должны успеть привести её в порядок до азана… – пробормотала она, охая.

Я повернула голову ровно в тот момент, когда мой тигр сел, широко демонстрируя свои зубы. Всего секунду назад он был тёплым, пушистым, ленивым домашним питомцем. Но сейчас в его золотистых глазах плавало предупреждение.

Зухра застыла как суслик, вытянув руки вверх – так же, как делает преступник перед стражей.

– Госпожа-а-а… скажите ему, что я не еда…

– Раджа, – вздохнула я, – она не еда. Не скалься, пожалуйста.

Тигр зевнул так широко, что я увидела больше зубов, чем хотела в столь ранний час. Но, к счастью, он послушался: медленно поднялся и отступил в сторону, хотя взгляда от Зухры не отвёл. Вообще... ни на миг... даже когда вылизывал лапу.

Зухра выдохнула так громко, будто только что пробежала вокруг городской стены. Она подала мне руку и помогла подняться. Схватив халат, засеменила за мной в купальню, чтобы помочь совершить омовение.

Вскоре за окном, разорвав тишину, прозвучал первый призыв муэдзина. Голос поднялся к небу – высокий, ровный, торжественный, как ветер над минаретом. Он разносился по всему Йезду, будя стражу, купцов, слуг, бедняков и богачей. Город просыпался, заливаясь золотом рассвета.

Закончив намаз в спальне (Увы… Раджа упрямо следовал за мной даже в мечеть, не желая нигде оставлять одну, что не вызвало понимания у достопочтимого имама. Мои уговоры, что даже пророк, да благословит его Аллах и приветствует, отрезал рукав своего халата, потому что на нём спала его любимая кошка Муизза, дабы не потревожить ее… не изменили его решения. Да и сравнивать Раджу с кошкой имам отказывался напрочь. Даже попытки отделить часть женской половины коваными решётками для меня любимой и… тигра… не смягчили проповедника. Оказавшись между двух не идущих на компромиссы индивидуумов, решила молиться в одиночестве.), я села на постели, откидывая волосы назад, и сказала:

– Зухра, не дрожи. Он тебя просто пугает. Это такая игра…

– Он пугает всех! – прошептала служанка трагическим шёпотом, заплетая мне косу. – Даже Махмуд из стражи сказал: «Я бы лучше прошёл ночью через пустыню, полную скорпионов, чем мимо комнаты госпожи».

Я улыбнулась. Раджа тихо фыркнул, словно подтверждая её слова.

– Прекрасно. Значит, охрана у меня идеальная, – сказала я и погладила тигра по тёплой пушистой морде, почесала за ухом. Он довольно прикрыл глаза.

Зухра, наконец решившая, что опасность обошла её стороной, шагнула чуть ближе.

– Госпожа, нужно привести вас в порядок и переодеть. Эмир пожелал видеть вас в саду после намаза.

– Хорошо, – выдохнула я расстроенно. – Снова общий завтрак.

Посмотрела на Раджу и улыбнулась. Он спас меня от одиночества, ещё когда был маленьким, а я спасла его от смерти.

Индийский посланник, везший в подарок халифу Исмаилу трёх тигрят, завернул в Йезд, чтобы купить лечебных трав. Детёныши дорогой заболели. Через несколько дней, бросив, на его взгляд, самого слабого котёнка в зверинце эмира, считая, что малыш не выживет, посланник отправился дальше… его ждал халиф. А я, обливаясь слезами, принялась лечить тигрёнка.

Вот почему он не отходит от меня ни на шаг. И вот почему каждый стражник в дворце предпочёл бы встретить настоящего индийского демона, чем приблизиться ко мне без разрешения.

Я переоделась – не столько для утреннего приёма пищи, сколько из уважения к отцу. Ему всегда казалось важным, чтобы я выглядела «как подобает дочери великого эмира Йезда».

И потому на мне было лёгкое ниспадающее платье из тончайшего голубого муслина – почти невесомое, словно сотканное из утреннего воздуха. Его подол нежно касался мозаичного пола, мерцая серебристыми нитями ажурной вышивки. На плечи легла накидка цвета финиковой косточки – сшитая так, чтобы ветер мог ловить её края, как паруса. Тонкий пояс из мягкой кожи украшали подвески с бирюзой, которые при каждом шаге тихо звенели – не громко, а так, будто шелестят крыльями маленькие серебряные птицы.