Последнее желание

Глава 5

Закат в Йезде – это не просто часть суток… Это время, посвящённое молитве.

Когда я завершила намаз, город за окном моей спальни уже начал растворяться в золотисто-пурпурной дымке. Башни медресе, минареты и даже далёкие купола домов казались вырезанными из янтаря. Солнце уходило так медленно, будто оглядывалось на нас в последний раз.

Моя спальня в такие часы превращалась в красивую шкатулку. Тканые занавеси ловили последние лучи света, становясь прозрачными, как туман. Мозаика на стенах теплела, словно в ней просыпался скрытый огонь. В воздухе висел аромат жасмина, и даже Раджа, положивший голову на подушки, становился почти сказочным: тени ложились на его полосы так мягко, что он походил на магического зверя из древних легенд.

Я сидела у окна, слушала, как ветер приносит далёкие голоса, смех с заднего двора, звон керамических чаш, шелест пальм… Город готовился ко сну, но внутри дворца жизнь продолжалась: вечерняя трапеза – одно из главных событий для приближённых эмира.

Именно тогда в дверь робко постучали.

– Принцесса Ясмин? Можно? – Голос служанки был тихим, немного дрожащим, как всегда, когда ей приходилось пересекать границу территории, что охранял Раджа.

– Входи, Зухра, – произнесла я задумчиво.

Она вошла боком, осторожно, выбирая путь по ковру так, словно это была не спальня, а зачарованное препятствие. За ней шёл слуга с подносом, он тоже держался в стороне от тигра.

– Я принесла вам ужин, госпожа, – объявила Зухра, ставя блюда на низкий столик.

Она сняла крышки, и до меня донёсся запах душистого риса с шафраном и корицей. Рядом стоял суп из чечевицы с каплей лимонного масла. Круглые и тонкие лепёшки из тяндира горкой высились с краю. Завершали композицию печёные персики, политые финиковым сиропом.

Ароматы сразу наполнили комнату, смешавшись с запахом жасмина, принесённым тёплым ветерком.

Раджа потянул носом, но остался лежать: он ел только сырое мясо, и то под настроение. Правда, частенько из вредности требовал, чтобы я давала ему понюхать каждое поданное мне блюдо.

– Спасибо, Зухра, – сказала я, но служанка не уходила.

Она переминалась с ноги на ногу, явно что-то обдумывая.

– Ты что-то хочешь сказать? – мягко спросила я.

Она кивнула и понизила голос так, будто стены могли подслушать:

– Госпожа… вы слышали? Про… него?

– Про кого? – я сделала вид, будто не понимаю, хотя сердце уже тревожно стучало.

Она подошла ближе, посмотрела на дверь, затем на Раджу, который лениво приоткрыл один глаз, и зашептала:

– Про «мудреца». Про Фараха ибн Сафиддина. Его… его сегодня усадили рядом с эмиром на вечерней трапезе.

Я замерла. Ложка в моей руке чуть дрогнула.

– Только его? – уточнила я.

– Да. Остальные гости были почтены местами за столами… чуть дальше, но только ему эмир позволил говорить с собой о великой мудрости, о военном искусстве и книгах из Дома Наук при Умм ад-Дунья. – Зухра вздохнула. – Эмир был… очень доволен.

Я отвернулась к окну, чтобы служанка не видела, как меня кольнуло странное чувство. Не ревность, не возмущение. Опасение! Что-то в этом человеке – в его глазах, в его спокойствии, в его странной тени – не давало мне покоя.

– Госпожа… – неуверенно продолжила Зухра, – говорят, он пробудет у нас несколько дней. Может, и больше… если эмир попросит мудреца остаться дольше.

Я закрыла глаза. Закат окончательно угас. Небо темнело. В городе начали зажигаться огни. А мне почему-то казалось, что тьма спускается не только на город… но и на мою судьбу.

– Спасибо, Зухра, – сказала я так спокойно, как смогла. – Можешь идти… – и улыбнулась.

Когда она закрыла за собой дверь, Раджа поднялся, подошёл и положил тяжёлую голову мне на колени – как будто почувствовал, что нужно охранять не только тело… но и мысли.

Я погладила его по пушистой щеке.

– Да, Раджа… – прошептала еле слышно. – Я тоже это чувствую.

Мне снились стены. Тёплые, гладкие, выложенные камнем, но такие высокие, что казались частью неба. Во сне я бежала… босая, в лёгком платье… по коридору, который постепенно сужался. Звон браслетов на моих руках превращался в эхо, а эхо – в хищный рык.

– Раджа?! – звала я… но тигра нигде не было.

Коридор стал ещё уже, теснее… пока наконец не сомкнулся в клетку прямо вокруг меня. Прутья – железные, горячие, почти раскалённые – поднимались из земли, переплетаясь над моей головой.

Словно меня… отрезали от мира… и чьи-то невидимые руки закрыли замок.

А потом появился он… Силуэт в свете факелов. Полупрозрачный... но тёмный, словно поглощающий любой свет. Голос тихий, как шелест деревьев. И тень… у него почему-то была очень длинная тень…

– Ты ведь хранительница, – прошептал он. Не вопрос… приговор.

Я потянулась к тени рукой… чтобы развеять её… и проснулась.

Предрассветный час. В комнате было темно, только свет луны полосками лежал на полу. Раджа сидел рядом с постелью, напряжённый, словно и он видел то же видение.

– Тише, – прошептала я, гладя его по голове. – Это был всего лишь сон…

Но слова не убедили даже меня. После предрассветной молитвы служанка принесла мне записку от отца – запечатанную знаком нашего дома. Я сломала печать и пробежала глазами строчки.

«Дочь моя Ясмин, прошу тебя явиться на завтрак особенно красивой. Сегодня к нам присоединится мудрец Фарах ибн Сафиддин. Он молод... то, чего тебе так недоставало в других претендентах. Возможно, судьба наконец постучалась в твои двери».

Я перечитала это место несколько раз. Молод? Судьба? Стук?

Мне больше казалось, что если сейчас судьба и стучит, то кулаком – по рёбрам. Но перечить отцу – значит вызвать новый виток упрёков. Поэтому я подчинилась.

Спустилась в сад, где утренний ветерок уже трепал занавеси беседки. Я выбрала лёгкое платье цвета бледного золота, прикрыла голову тонким покрывалом, как положено, и попыталась держаться спокойно. Но стоило подняться по ступеням и… я почувствовала его… не взгляд, нет… присутствие.