Последнее желание

Глава 7

После случившегося в лекарственном саду я жаждала поговорить с отцом. Но, как назло, он весь день заседал со своими визирями, обсуждая налоги, дороги, караваны – всё, кроме того, что на самом деле грозило нашему дому.

Я же металась по комнате. Руки дрожали, грудь сжимало так, будто сама только что бежала от хищника – хотя хищник, как оказалось, весь день шёл за мной по пятам…

Не дождавшись отца в его покоях, оставила записку: «Отец, умоляю о встрече. Это важно! Важно настолько, что я не усну без вашего вмешательства. Ясмин».

Сама же вернулась в свою комнату и ходила туда-сюда, пока солнце не село и муэдзин не призвал верующих на магриб (*закатный намаз), и тени, длинные и холодные, не вытянулись по полу…

А отец всё не приходил. Лишь когда луна поднялась высоко над городом, дверь тихо отворилась, и эмир вошёл в мои покои. Он выглядел усталым: плечи чуть опущены, борода взлохмачена, взгляд тяжёлый, но тёплый. В нём всегда было тепло для меня.

– Ясмин, дочь моя, – сказал он мягко, – прости за задержку. Что случилось? Ты напугана.

– Отец… – я шагнула к нему, схватила за руки, как делала в детстве, когда боялась ночных кошмаров. – Отец, тот человек… тот, кого ты прочишь мне в мужья…

– Я никого не «прочу», – мягко поправил он, но я перебила:

– Он – колдун! Безбожный сахир! – Слова сорвались, как стрелы.

В комнате повисла тишина. Даже Раджа поднялся, насторожив уши. Отец моргнул – не от страха, нет. От удивления. Его брови слегка сошлись.

– Ясмин… Ты уверена? Это очень серьёзное обвинение.

– Но я видела всё собственными глазами! – Почувствовала, как горит моё лицо, как сердце бьётся слишком быстро. – Он поднял четверых мужчин, как пёрышки, одним движением руки! Он швырнул их через стену, будто игрался песком! Он не учёный… не мудрец… он – колдун!

Отец долго молчал. Я думала, он рассердится, потребует доказательств, скажет, что я преувеличиваю. Но он… вздохнул. Так глубоко, так горестно, что у меня холод пробежал по спине.

– Ясмин, – произнёс он тихо, – ты ведь знаешь, что мир полон сил, которые мы не понимаем. И… ты сама… не чужда магии.

Я резко отступила от него, будто он меня ударил.

– Отец! Как ты можешь сравнивать меня с ним?

– Ты – хранительница, – напомнил он, и голос его стал твёрже. – Ты рождена для того, чтобы хранить магический предмет, о котором знают только наш род и Аллах. Ты сама – часть тайны.

– Но я не сахир! – выкрикнула я. – Я не творю колдовства! Я никого не поднимаю в воздух!

Отец закрыл глаза на миг, будто собираясь с силами. Когда открыл, в них было… печальное понимание.

– Ясмин… магия – разная. Ты права, хранитель не колдун. Но и хранителю порою нужна защита сильнее, чем мечи.

Он подошёл ближе, положил руки мне на плечи.

– Твоя мать… – он сглотнул. – Я не смог защитить её. Ни я, ни мои визири, ни моя стража. А Фарах… сможет защитить тебя. Лучше, чем смог я... защитить её…

Повисла вязкая, тяжёлая тишина. Я почувствовала, как у меня внутри что-то ломается – не страх, нет… доверие.

– Отец… – прошептала я, – ты хочешь выдать меня за сахира?

Он не ответил сразу. Просто смотрел на меня долгим, отцовски-болезненным взглядом.

– Я хочу, чтобы ты выжила, – сказал он, – и чтобы наш род… выжил. А для этого… иногда нужно принять в дом того, кто сильнее всех.

У меня пересохло в горле. Мне казалось, что воздух в комнате уплотнился – как будто воля Фараха снова давила снаружи.

– Ты боялся за мать, – прошептала я. – А теперь боишься за меня. И хочешь отдать меня… ему?

Он отвёл взгляд.

– Судьба сама выбирает пути, дочь. И иногда… стучится через людей, которые пугают нас больше всего.

Я почувствовала, как по коже идут мурашки. Смотрела на отца, будто впервые вижу его. Страх и злость клубились во мне – горячие, колючие, как острые травы пустыни.

– Неужели, отец, – я едва удерживала голос ровным, – ты отдашь меня замуж против моей воли?

Эмир Юсиф аль-Галиб вздохнул так, что плечи его опустились, а затем – покачал головой.

– Нет, Ясмин. Никогда. Я не принуждал твою мать и не принужу тебя. Принцесса Саманидов выбирает сердцем.

Облегчение пронзило меня – короткое, резкое, как вспышка света. Но оно тут же погасло от следующей фразы.

– Но… – отец развёл руками. – Наши гости только гости. Они должны ехать дальше. Ты можешь подумать. Спокойно. Взвешенно.

Почувствовала подвох, и была права. Отец продолжил, будто оправдываясь:

– Я попросил Фараха – мудреца – помочь нашему городу. Мы давно мечтали о своём Доме Знаний… пусть небольшом, но достойном. Йезд растёт, и молодые нуждаются в учёных наставниках, – отец посмотрел на меня внимательнее. – И Фарах пообещал. На обратном пути он остановится здесь, чтобы подготовить всё необходимое, собрать книги, найти учителей… помочь.

Грудь моя сжалась, будто затянули невидимый пояс. Фарах… остановится здесь. Вернётся сюда.

Отец, заметив перемену на моём лице, поспешил добавить:

– Ты сможешь с ним общаться. Спокойно. Без давления. Увидишь, какой он человек. Я знаю людей, Ясмин. Он… хороший.

Я бы рассмеялась, если бы не было так страшно.

– Отец… – прошептала с хриплым вздохом. – Ты не видел, как он смотрит. Как ветер слушается его рук. Как звери в его присутствии тревожатся.

Отец отвернулся к окну, будто стыдясь, что я так говорю, и тихо произнёс:

– Магия пугает нас только тогда, когда мы её не понимаем.

– А я должна её понять? – подняла я голос. – Должна… приручить? Как тигра?

Отец пожал плечами:

– Иногда, дочь… да.

Я сжала пальцы в кулаки и подняла подбородок.

– Значит, ты хочешь поселить его рядом со мной? Под одной крышей?

– Нет, – отец посмотрел строго. – Так нельзя. Молодому мужчине жить во дворце неприлично. И о тебе будут судачить. – Он помолчал и добавил: – Я выделю ему небольшой дом. У городских стен. Слуги, библиотека… всё необходимое. Он будет рядом… но не в самом дворце.