Последнее желание

Глава 10

Ясмин бинт-эмир аль-Галиб

Отец был грустный. Я заметила это сразу, ещё до того, как села за стол. Его движения казались медленнее, чем обычно, взгляд задерживался не на блюдах, а где-то между ними, словно он пытался увидеть в чаше с чаем не отражение неба, а ответ на вопрос, который ему не нравился.

Завтрак был накрыт скромно: лепёшки, мёд, свежий сыр, тёплое молоко с пряностями, чай. Всё как всегда. Но не так.

– Ты рано сегодня, отец, – осторожно сказала я, ведь Зухра вытащила меня в сад сразу после намаза.

– Гости уехали на рассвете, – он кивнул, не сразу поднимая глаза.

Я замерла. А потом… не смогла сдержать улыбку.

– Все? – спросила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Все, – грустно подтвердил он.

Сердце подпрыгнуло так, будто готово было вырваться из груди.

Он уехал. Страшный сахир, тот, от чьего взгляда воздух становился тяжёлым.

Я вдруг поняла, что впервые за эти дни могу вдохнуть полной грудью.

– Это… хорошо, – сказала искренне. – Дорога долгая, а путь к столице непростой.

Отец посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно.

– Ты рада, – констатировал он грустно.

Я не стала притворяться.

– Да, – честно призналась. – Он пугал меня. Не знаю почему… но рядом с ним мне было тяжело. – Я сделала паузу и добавила уже тише: – Может быть, он не вернётся.

Отец ничего не ответил сразу, только медленно отпил чай.

– Возможно, – сказал он наконец. – Возможно, ему понравится при дворе халифа Исмаила. Там умеют ценить ум… и силу.

Я зацепилась за это слово «возможно», как за спасительную нить.

– Бухара велика и прекрасна, – скромно уточнила я. – Там есть Дом Мудрости. Там книги, учёные споры до рассвета… – и улыбнулась. – Может быть, Йезд покажется ему… слишком тихим и захолустным.

Отец посмотрел в сторону сада.

– Может быть, – повторил он, но в его голосе не было уверенности.

Я решила не углубляться. Не сейчас. Сегодня я хотела быть просто счастливой.

Доела завтрак быстрее обычного, поцеловала отца в щёку – он вздрогнул от неожиданности, но улыбнулся – и поднялась.

– Пойду в лекарский сад, – сказала, улыбаясь. – Там сейчас хорошо. После утреннего полива травы особенно пахнут.

– Иди, – кивнул эмир. – Возьми Раджу.

– Конечно.

Сад встретил меня тишиной и светом. Солнце ещё не поднялось высоко, и листья были влажными от росы. Запахи смешивались – мята, полынь, цветы граната, тёплая земля. Всё было на своих местах. Всё – спокойно. Шла по знакомым дорожкам, касаясь листьев кончиками пальцев, и чувствовала, как внутри меня распускается что-то лёгкое, почти забытое.

Он уехал. Он больше не рядом. Может быть, это был всего лишь страх. Может, я всё придумала. Улыбнулась и наклонилась к кусту с серебристой полынью, вдыхая её горьковатый аромат. И впервые за прошедшее время почувствовала, что моя жизнь снова принадлежит мне.

Дни потекли так спокойно, что иногда мне казалось: всё случившееся было лишь дурным сном.

Сад снова дышал размеренно, дворец жил по привычному ритму, отец больше не хмурился за завтраком, а по вечерам в воздухе стоял только запах жасмина и тёплого камня. Словно и не было приезда страшного сахира. А тяжёлые волны, сжимавшие грудь, растворились без следа.

Я снова смеялась чаще, ловила себя на том, что пою, работая в лекарском саду, и засыпала без тревожных снов. Даже Раджа стал ленивее: растягивался на солнце, как огромный полосатый ковёр, и открывал глаза, только когда я уходила слишком далеко.

И всё же… что-то изменилось. Я заметила это не сразу. Сначала – пустяки. Служанка стала чаще улыбаться – не широко, не открыто, а как-то… задумчиво, словно мыслями была не здесь. Иногда отвечала невпопад, путала поручения, забывала слова, которые раньше знала лучше, чем своё имя.

– Зухра, ты принесла розовую воду? – спрашивала я.

– Да, принцесса… то есть… нет… – она смущённо спохватывалась и бежала исправляться.

А потом начались задержки. Когда я посылала её в город – за маслами, тканями, редкими специями, – она возвращалась позже обычного. Не настолько позже, чтобы вызвать гнев старшей над служанками, но достаточно, чтобы я заметила. И возвращалась она… другой. Щёки румяные. Глаза блестящие. Движения немного рассеянные, словно она шла, вспоминая что-то приятное.

– Зухра, – однажды не выдержала я, – ты влюбилась?

Она вздрогнула так, будто я бросила в неё камень.

– Я?! Принцесса, что вы… – она прижала ладони к щекам, которые тут же стали пунцовыми. – Я просто… город шумный… много дел…

– В городе всегда шумно, – мягко сказала я. – Но раньше ты возвращалась уставшей. А теперь – счастливой.

Зухра опустила глаза и нервно теребила край своего платка.

– Это… пустяки, – прошептала она. – Ничего важного. Правда.

Я внимательно посмотрела на неё. Зухра со мной уже много лет. Она знает мои страхи, мои привычки. И я чувствовала: она что-то скрывает. Но не из злого умысла. Скорее… из смущения.

– Если не хочешь говорить – не говори, – сказала я наконец. – Но будь осторожна. Город не всегда добр к тем, кто улыбается.

– Я осторожна, принцесса. Очень. – Зухра быстро кивнула – слишком быстро.

Но, уходя, она снова улыбнулась – тихо, мечтательно, так, будто слышала в голове чей-то голос.

Я осталась одна в комнате, слушая, как Раджа лениво переворачивается с боку на бок. Почему-то внутри кольнуло странное, необъяснимое чувство. Не ревность. Не страх. Предчувствие.

Как будто в эту размеренную, счастливую жизнь кто-то незаметно вплёл тонкую нить – пока ещё не натянутую, почти невидимую. Но я уже знала: если потянуть за неё, узел обязательно проявится.

В тот день воздух был особенно мягким. Перед закатным намазом сад всегда менялся – словно сам готовился к молитве. Тени удлинялись, листья темнели, вода в каналах становилась медленной и густой, как расплавленное стекло.