Последнее желание

Глава 12

– Я буду молиться за вас всю жизнь, принцесса…

Я погладила её по волосам, чувствуя тихую радость. Мне казалось, что я совершаю добро. Маленькое, человеческое, правильное.

– Тогда мы сделаем так, – сказала я после паузы. – Ты не будешь выходить в город одна. Но если он хочет тебя видеть… пусть приходит в сад.

– Госпожа?.. – замерла Зухра.

– Не бойся, – мягко сказала я. – Я буду рядом… гулять неподалёку, как будто случайно. И Раджа, конечно, будет со мной. Если этот человек действительно заботится о тебе – он не посмеет причинить тебе вред под моим взглядом.

Зухра смотрела на меня так, будто я подарила ей целый мир.

– Вы… вы правда позволите?

– Я не позволяю, – поправила я. – Я оберегаю... тебя – от глупости, его – от необдуманных поступков.

Она упала передо мной на колени снова – но теперь уже не от страха.

– Да благословит вас Аллах, принцесса… – прошептала она, а я помогла ей подняться.

– Только одно условие, – добавила я. – Никаких тайных встреч. Никаких укромных мест. Только в саду. Только днём. И пусть больше не приводит никого из своих знакомых.

– Обещаю! Клянусь! – быстро закивала Зухра.

Я улыбнулась – чуть устало, но искренне – и думала, что поступаю правильно. Как хозяйка. Как женщина. Как та, кому доверена безопасность других. И не знала – да и не могла знать, – что этим решением открываю ворота не только для любви Зухры… но и для чужого стремления, которое уже искало путь ко мне.

И не осознала, как стала наперсницей влюблённых. Это случилось тихо и почти незаметно: я просто начала выходить в сад вместе с Зухрой чаще обычного, выбирая одну и ту же боковую аллею – ту, что закрыта от любопытных взглядов апельсиновыми деревьями и высокой стеной. Раджа шёл рядом, как всегда, и одного его присутствия хватало, чтобы даже самые любознательные садовники внезапно вспоминали о срочных делах в другой части сада.

Зухра расцветала на глазах. Барак – её Барак – был смущён, учтив и говорил со мной так почтительно, будто я была не принцессой, а самой судьбой в праздничном платье. С этим у меня не было никаких проблем.

Проблемы начались с другого. Того самого «охранника» влюблённых – Касима… как назвала его Зухра. Она, конечно, объяснила своему возлюбленному, что приходить нужно одному. И что второй – лишний. И что принцессе не по нраву лишние глаза. Барак кивал, клялся, смущался. А потом… всё равно приходил не один.

Этот второй появлялся будто случайно: то опирался на дерево чуть в стороне, то «заблудился» на дорожке, то внезапно оказывался там, где его быть не должно. И каждый раз он смотрел… на меня.

Сначала я решила, что мне кажется. Потом – что он просто не знает, куда деть глаза. А потом поняла: нет, это именно интерес. И это было… смешно.

С того дня я стала закрывать лицо тёмным непрозрачным покрывалом вместо обычного. Не из страха, а из принципа. Если уж я играю роль наперсницы, то пусть буду наперсницей приличной. Это не помогло.

Однажды Касим попытался приблизиться – всего на шаг. Раджа поднял голову. Шаг остался несделанным.

В другой раз он сделал вид, что споткнулся и «случайно» оказался слишком близко. Раджа лениво встал. Случайность тут же передумала.

В третий раз мужчина, видимо, решил, что смелость – лучший союзник, и сказал что-то вроде:

– Госпожа… ваша… необычайно… э-э…

Договорить он не успел. Раджа тихо зарычал – даже не громко, а вежливо. Как предупреждают тех, кому ещё дают шанс сохранить обе ноги. Мужчина тут же вспомнил, что ему срочно нужно… куда угодно, но подальше.

Я не выдержала и рассмеялась. Смех получился лёгкий, искренний – такой, от которого Зухра вспыхнула и зажала рот ладонью, а Барак едва не уронил собственную храбрость себе на сандалии.

«Неужели, – подумала я, – этот босяк и правда на что-то надеется?»

Надежда у него была стойкая, надо признать. Но мой тигр – прочнее. Каждый «случайный» подход Касима заканчивался одинаково: он отходил бочком, с самым учтивым выражением лица, бормоча извинения и уверяя, что «просто хотел пройти».

– Конечно, – говорила я сквозь покрывало. – Проходите. Только… в другую сторону.

Раджа при этом садился ровно так, чтобы «другая сторона» была единственно возможной.

Зухра потом краснела и извинялась, обещая «обязательно поговорить» и «всё уладить». Я махала рукой – не сердясь. Пусть смотрит. Пусть надеется. Это даже забавно. Была уверена, что всё под контролем. Что это просто глупая мужская дерзость, разбивающаяся о полосатую стену.

Со временем он перестал пытаться подходить ближе. Я заметила это не сразу – лишь тогда, когда очередная «случайная прогулка» в саду обошлась без неловких попыток приблизиться и без привычного рычания Раджи. Касим останавливался у той самой апельсиновой стены, где тень лежала плотнее, и держался на почтительном расстоянии. Слишком почтительном, чтобы быть случайным.

– Я не подойду, госпожа, – произнёс он, подняв ладони в жесте миролюбия. – Тигр ясно дал понять, где проходит граница.

Раджа фыркнул, будто соглашаясь. И тогда Касим сделал то, чего я от него не ожидала. Он заговорил. Не о себе, не обо мне. Он начал рассказывать истории.

Голос у него был спокойный, тёплый, без заискивания. Он говорил так, словно делился тем, что услышал в дороге, не требуя ни ответа, ни внимания – только позволяя словам течь.

– Купцы из Согда[1] рассказывали, – начал он в первый раз, – что далеко на востоке есть город, где крыши домов покрыты зелёной глазурью, и когда идёт дождь, весь город становится похож на сад.

Зухра слушала затаив дыхание. Барак улыбался – тихо, гордо, будто это он придумал рассказ. А я… я внимала против своей воли.

В другой день Касим говорил о погонщиках верблюдов, которые клялись, что видели в пустыне озёра, появляющиеся только на одну ночь – и, если напиться из них, можно вспомнить любой забытый сон.

В третий – о море, таком солёном, что в нём невозможно утонуть, и о рыбаках, которые ловят там прозрачных рыб, похожих на стекло.