Последнее желание

глава первая

Глава 1. Катастрофа в таверне

Таверна «Хромой гоблин» пахла кислым элем, немытыми телами и отчаянием. Словом, это было идеальное место для моего честного малого бизнеса.

Я поправила капюшон старенького плаща, надвинув его поглубже на глаза, и доверительно склонилась над липким деревянным столом.

— Гарантирую, уважаемый, — бархатным шепотом произнесла я, придвигая к собеседнику крошечный фиал с мутновато-розовой жидкостью. — Это «Дыхание Афродиты». Эксклюзив. Тройная дистилляция на слезах девственниц и пыльце лунного папоротника. Стоит вам выпить хоть каплю, и первая красавица Раттерфорда падет к вашим ногам, моля о поцелуе.

Сидящий напротив меня десятник городской стражи — детина с лицом, похожим на недопеченный блин, и габаритами портового крана, — недоверчиво почесал заросший щетиной подбородок.

— А не брешешь, ведьма? — пробасил он, подозрительно принюхиваясь к зелью. — Прошлый раз ты мне мазь от облысения продала. Так у меня шерсть на ушах выросла! До сих пор бриться приходится!

— Издержки магического фона! — не моргнув глазом парировала я. — Вы, видимо, стояли на сквозняке. А это — любовная магия высшего порядка. Всего пять серебряных, и дочь бургомистра ваша.

«Он тебя прибьет, Агния», — раздался в моей голове ехидный мужской голос.

Я скосила глаза на свое левое плечо. Там, бесстыдно свесив пушистый полосатый хвост мне на грудь, сидел Бублик. Мой фамильяр. По документам (которые я сама же и нарисовала) — редкий магический зверь из южных пустошей. По факту — раскормленный, невероятно наглый и циничный енот-телепат, страдающий хроническим обжорством.

«Захлопни пасть, Бублик, и не отсвечивай, — мысленно огрызнулась я. — Нам нужно на что-то снимать комнату и покупать тебе твои любимые орехи в меду».

Енот показательно вздохнул, закатил черные глазки-бусинки и принялся выкусывать блоху из подмышки.

Десятник еще раз посмотрел на фиал, затем на меня, тяжело вздохнул и выложил на стол пять тусклых серебряных монет.

— Ладно. Давай сюда.

Мои пальцы молниеносно сгребли монеты. Я лучезарно улыбнулась.

— Приятного вечера, господин десятник! Пейте до дна!

Я уже начала медленно, но верно отодвигаться к выходу, планируя раствориться в вечернем тумане Раттерфорда, когда стражник откупорил фиал и одним махом опрокинул в себя розовую бурду.

«Три, два, один...» — мысленно начал отсчет Бублик.

Десятник крякнул. Его глаза округлились. Он с силой хлопнул пустой фиал о стол и расплылся в глупой, мечтательной улыбке. А потом... потом его лицо начало стремительно краснеть. Но это было полбеды. На его абсолютно лысой макушке, с громким звуком «пуньк!», проклюнулся и мгновенно распустился огромный, ядовито-желтый подсолнух.

В таверне воцарилась гробовая тишина. Даже пьяный бард в углу перестал терзать лютню.

— Э-э-э... — только и смогла выдать я, пятясь к дверям быстрее. — Какая необычная реакция на афродизиаки! Это подчеркивает вашу... природную стать!

Десятник потрогал подсолнух. Подсолнух радостно качнулся и осыпал его лицо желтой пыльцой. Лицо стражника исказилось от ярости. Он набрал в грудь побольше воздуха и взревел так, что с потолка посыпалась штукатурка:

— ВЕДЬМА-А-А-А! УБЬЮ!!!

«Я же говорил», — философски заметил Бублик, перепрыгивая с моего плеча на ближайшую потолочную балку.

— Держи ее! — заорал кто-то из дружков десятника.

И начался хаос.

Тяжелый дубовый стул просвистел в дюйме от моего уха и вдребезги разнес стойку трактирщика. Я взвизгнула, пригнулась и рыбкой нырнула под ближайший стол, спасаясь от летящей кружки с пивом.

— Ах ты дрянь недоученная! — ревел стражник, раскидывая столы, как картонные коробки. Подсолнух на его голове яростно трясся в такт шагам.

Я поползла на четвереньках к выходу, лавируя между чужими сапогами. В таверне разгорелась классическая массовая драка: кто-то воспользовался моментом, чтобы дать в морду давнему врагу, кто-то просто любил помахать кулаками. В воздухе летали тарелки, объедки, ругательства и выбитые зубы.

— Бублик, ко мне! — крикнула я, щелкая пальцами и выпуская простенькое заклинание «Скользкой лужи» прямо под ноги бегущему на меня вышибале. Тот смешно взмахнул руками и рухнул на спину.

Выскочив из-под стола, я бросилась к спасительной двери. До нее оставалось буквально три шага. Два. Один! Свобода!

И тут я с разбегу врезалась в кирпичную стену.

По крайней мере, в первую секунду я подумала, что это стена. Но стены не носят черных кожаных курток, не обладают упругими литыми мышцами и уж точно не пахнут морозным ветром, хвоей и опасностью.

Я отскочила, потирая ушибленный нос, и подняла взгляд.

Передо мной стоял мужчина. Высокий. Даже слишком высокий для обычного человека. Широкие плечи перекрывали весь выход. Лицо было скрыто в тени глубокого капюшона, но я видела волевой подбородок с легкой щетиной и губы, которые сейчас кривились в откровенно издевательской усмешке.

Но главное — глаза. Когда он чуть склонил голову, свет тусклых свечей выхватил из мрака радужку. Она была не человеческой. Пронзительная, ярко-янтарная, с чуть вытянутым, как у хищника, зрачком. Этот взгляд прошивал насквозь, заставляя внутренности сжаться от первобытного страха. И от чего-то еще, горячего и непонятного, что мгновенно разлилось по венам.