Последние дни Эльлисара

Глава 3. Сэлэми

Все, кто собрался в зале Ноктюрниса, где обычно проходил совет Двора Ночи и его вассалов, были связаны с Двором Звезд. Каждый из присутствующих кого-то потерял. Сам Калиад’эл никак не мог оставаться равнодушным. Его мать, фэйри, бывшая первой любовью прежнего файрина Двора Ночи, принадлежала к Звездам.

Линта’эл наблюдал за происходящим сверху, присев на пол, чтобы остаться незамеченным, и прислонившись щекой к резной колонне, стараясь не пропустить ни слова.

Калиад по большей части молчал, мрачно взирая на собравшихся в зале. Рядом стоял Вальтар’эл, сменивший халат целителя на обычное черно-синее одеяние с символами Двора Ночи.

Говорил файрин Мерцания, Арир’эл. Линта’эл видел его только со спины, но прекрасно мог представить и выражение его лица, и то, как сверкают глаза.

— Это не просто трагедия! Не просто истребление Двора! Это — мучительная агония, растянувшаяся на двенадцать лет! Мы думали, они мертвы. Мы похоронили их, оплакали. И дар последнего плетения не был отдан! Стоит ли говорить почему? И что же? Оказалось, что все эти годы остатки Двора Звезд пытались выжить! Без какой-либо помощи в мертвых землях! Это страшнее обычной смерти. И кто за это ответит? Мы будем молчать?

— Двор Льда должен быть наказан, — поддержал его кто-то из фэйри Мглы, — им удалось выйти с минимальными потерями. Слишком легко отделались за уничтожение целого Двора.

Дион’эл сделал знак, заставив замолчать фэйри своего Двора.

— Я не буду отрицать вину Двора Льда, — проговорил он, — но если можно обойтись без конфликта и бойни, стоит попытаться. Собрать суд Дворов. Вызвать Двор Льда и Двор Зимы. Файрин Великого Двора должен понимать, что разговор тут важен.

— Разговор? — язвительно усмехнулся Арир’эл. — Мы уже разговаривали. Тогда, двенадцать лет назад. И простили. Во имя мира. Ради того, чтобы не было бойни! Чем обернулась доброта Двора Ночи и его вассалов? Разве мы не имеем права на месть?

— Двор Льда знал, — прозвучал тот же голос из Мглы, — долина Трех Лун расположена так, что отследить происходящее там легко со стороны земель Льда. Они не могли и раньше не видеть, что в долине что-то происходит. Это делает их преступниками дважды.

С каждым произнесенным словом напряжение в зале нарастало, словно прилив. Молчал лишь молодой файрин Тени, Шеолан’эл. Он стоял в стороне. И Варго’эл, несмотря на то, что речь шла о его Дворе, о его фэйри, лишь смотрел и слушал.

Вальтар’эл поднял руку, заставляя умолкнуть всех, как бы сообщая, что говорить будет файрин. Воцарилась тишина.

— Вы говорите о справедливости! — голос Калиада звучал ровно, но Линта’эл хорошо знал эти интонации. — О возмездии! Но готовы ли вы снова увидеть, как умирают ваши близкие? На этот раз фэйри ваших собственных Дворов? Готовы умирать сами? Снова?

Досада. Вот что это было. Калиад сумел после стольких лет, даже столетий, наполненных кровью и смертью, создать хрупкий, но все же просуществовавший больше десяти лет, мир. И теперь его старания могут оказаться напрасными. Потому что и сам он считает, что Двор Льда должен быть наказан.

Даже Линта’эл так считал, хоть и не хотел самому себе в этом признаваться.

Файрин Двора Мерцания, Арир’эл, отвел глаза и промолчал.

— Вопрос не в том, будет ли конфликт, — спокойно проговорил вместо Калиада Вальтар’эл, — а в том, когда. И каким образом. С какой стороны ни подойти, мы упираемся в стену. Двор Зимы не отдаст на заклание одного из оставшихся двоих своих вассалов. Откупиться, как двенадцать лет назад, землями, ресурсами и несколькими жизнями они не смогут. Но как вы представляете себе это возмездие? Готовы ли к истреблению трех Дворов своими руками? Или к тому, что ваш собственный Двор может быть истреблен?

Кажется, эти слова заставили присутствующих задуматься еще глубже.

Тишину нарушил Дион’эл:

— Мы обсуждаем вину Двора Льда и справедливость мести. Но не услышали ни слова от того, кто пострадал от их действий или бездействия больше всех, — он обернулся туда, где на шаг позади остальных стоял фэйри Двора Звезд. — Рэйн Варго’эл. Что скажет файрин Двора Звезд?

Несколько голосов поддержали его. А Варго пришлось сделать шаг вперед. Он все еще слишком отличался от остальных. Худоба оставалась болезненной, от чего и движения его казались нетвердыми, то слишком резкими, дергаными, то неловкими и слабыми.

— Вы хотите услышать, что скажет файрин Двора Звезд? — медленно произнес он. — Хорошо. Я скажу. Мой голос ничего не изменит. К чему бы я вас ни склонил — к миру, к немедленному походу на резиденцию Двора Льда или к суду Дворов, — исход будет один. Двор Льда уже обречен. И Двор Зимы, его сюзерен, падет вместе с ним.

Он перевел взгляд на Калиада.

— От нас сейчас зависит только одно: прольется ли кровь наших Дворов...

Он замолчал, словно показывая, что сказать больше нечего. В зале послышался ропот.

— Что ты хочешь этим сказать, Варго? Что мы должны просто оставить все как есть и ждать, когда Двор Льда падет сам по себе? Объясни! Ты говоришь загадками! — резко потребовал ответа Арир’эл.

Варго качнул головой.

— Я не пытаюсь быть непонятным, — устало сказал он, — готовы ли вы сами понять, о чем я говорю? Вот в чем вопрос. Исток избрал для нас путь. И все мы пройдем его. Важно лишь понять, какой дорогой.