Последние дни Эльлисара

Глава 4. Кельпи

У фэйри есть пословица: тому, кто озабочен судьбами мира, дай то, чего он был лишен всю жизнь, и он забудет и о мире, и о судьбах.

Линта'эл не то чтобы забыл, просто тревога отступила на второй план. Тем более дни шли, а никакой речи о подготовке к военным действиям так и не было. Кажется, Калиад затягивал принятие решения сам, или же сомневались файрины Блистательных вассалов Двора Ночи, а он всего лишь оставался наблюдателем в их споре. Голос Двора Звезд прозвучал лишь один раз, тогда, на самом первом собрании. Как и их файрин, остальные фэйри Двора Звезд отказывались говорить что-либо на совете.

Линта'эл чувствовал, что брат что-то задумал, но не мог понять, что именно. Не рассчитывает же он в самом деле, что все просто забудется?

Но эти мысли, как у любого подростка, занятого чем-то по-настоящему ему интересным, были мимолетными, и подолгу он их не обдумывал.

Линта'эл, закончив с заданиями, которыми его нагрузил Дэрин'эл, спешил в лазарет, хотя работы там уже не осталось. По-прежнему в смежном зале стоял кристалл санктуария, который Калиад приказал не трогать.

Его ждал Сэлэми.

Линт приносил книги, игры-головоломки, в которые до этого лишь изредка получалось играть с Калиадом, Шеолом или Селиан. Нашел и доску для эл’хай с резными фигурами, хоть сам толком не умел играть и едва мог объяснить правила. Зато, как оказалось, Сэлэми, с удивлением и восхищением рассматривавший доску и фигурки, играть умел очень неплохо.

— Рэйн Варго'эл учил меня играть, — пояснил он, — правда, я раньше ни разу не выигрывал.

И обыграл Линта'эла третий раз подряд, но смутился своей победы. Линт же почувствовал азарт, но без злого духа соперничества, обычно присущего подросткам. Они сыграли еще несколько раз, пока, наконец, не закончили вничью. Этот результат Линта'эл признал для себя удовлетворительным, после чего стал играть только в свое удовольствие.

Про кельпи, отпущенного в ручей сада Ноктюрниса, они почти забыли.

Осень постепенно захватывала земли Двора Ночи, окрашивая листья в золото, иссушая цветы и травы. Днем было еще тепло. Ночью приходил холод. Не студеный, пробирающий до костей. Но вполне ощутимый. Еще яркое летнее сиреневое небо стали чаще затягивать серые тучи.

И однажды утром Ноктюрнис разбудил большой переполох.

Шум, крики, плеск воды, гулкий топот, словно по коридорам резиденции скачет лошадь.

Линта'эл выскочил в переход, нависающий над той частью сада, где происходил бедлам. Несколько фэйри Малых Дворов, каких, он не сумел определить, фэйри Мерцания и Тени, мокрые с головы до ног, пытались кого-то то ли поймать, то ли убежать от нарушителя спокойствия.

Нечто возникало водяным вихрем, пропадало, выбивая окна первого этажа, носилось по залам и анфиладам, вырывалось снова в сад.

— Что происходит? — крикнул Линт оказавшемуся как раз под переходом фэйри.

Тот поднял голову, увидел того, кто его окликнул, и успел ответить:

— Кельпи! В садовом ручье завелся кельпи!

И его сбило с ног нечто почти невидимое, лишь на мгновение обретшее форму жеребца, вставшего на дыбы.

Линта'эл бросился вниз. На самом деле он понятия не имел, что делать. Ощущал какую-то долю раскаяния, что никому не рассказал, кого они с Сэлэми выпустили в ручей. Но не то чтобы собирался признавать свою вину.

— Кельпи перевернет здесь все с ног на голову!

— Как его теперь изгнать?

— Вроде бы они боятся огня...

Отовсюду слышались возмущенные и даже испуганные возгласы.

И среди них единственный голос, слишком слабый, чтобы его услышали, и слишком незначительный, потому что принадлежал подростку, пытался защитить того, кого фэйри пытались изгнать.

— Он не желает никому зла. Не надо огня! Пожалуйста. Норамсар, стой!

Водяной вихрь превратился в поток, а потом стал серо-голубым жеребцом, мчащимся прямо на фэйри Звезд, но перед тем, как сбить его с ног, вновь превратился в сноп брызг, обогнул его и устремился дальше.

Линта'эл только тогда добрался до него, схватил за руку и утянул в укрытие, под арку.

— Вот это и есть твой кельпи? Чего он разбушевался?

— Вода и сила, — попробовал объяснить Сэлэми, — это как...

Он запнулся, видимо пытаясь подобрать объяснение.

—Ох! — выдохнул Линт. — Я понял.

Он читал о кельпи, о том, что они могут быть своенравны и часто не желают договариваться, что у них свое понимание добра и зла. И что они ненавидят обязательства и ограничения.

Кельпи, живший, вернее выживавший там, где едва смогли выжить фэйри, скорее всего просто одурел от внезапного прилива сил. И на самом деле кто еще мог бы понять это, как ни Сэлэми, который едва придя в себя, вышел из лазарета, просто чтобы что-то попробовать сплести.

Между тем, там уже обсуждали, подойдет ли обычный огонь, например, факелы, или нужна магия, вроде солнечного огня Двора Дня.

— Они его убьют! — во взгляде фэйри Звезд был неподдельный страх.

Линта'эл же пытался сообразить, что с этим со всем делать и как.

Пока он думал, Сэлэми вновь попытался выскочить из укрытия, чтобы как-то докричаться до существа, неистовавшего в Ноктюрнисе.

На этот раз обратно втолкнул его Варго'эл, видимо также вышедший в сад на общий шум и суматоху.

— Вот как, — тут же заговорил он тихо, но очень четко, — значит, ты все-таки забрал его с собой? Нашел способ? Я говорил тебе, что...

— Я же остался жив! — словно продолжая старый спор ответил Сэлэми и дернулся, вырываясь из хватки Варго.

Он бросился вперед, туда, где угрожающе пылали факелы.

Вряд ли фэйри собрались и в самом деле уничтожить кельпи. Не только Линт и Сэлэми понимали, что последний выживший водный дух достоин жизни. Скорее, пытались отогнать от самой резиденции. Может быть, даже выгнать из сада.

Но в следующий момент замерли все. И те, кто пытался пугать кельпи огнем, и двое подростков, пытавшихся как-то ему помочь.

Калиад'эл появился на главной аллее сада, сейчас мокрой, заваленной сорванными листьями и сломанными ветками росших по ее краям деревьев. Взгляд его выражал скорее недоумение и даже немного любопытство, которое, возможно, файрину проявлять не пристало. Его увидел Дион'эл, подбежал и они обменялись несколькими словами.