Последние дни Эльлисара

Глава 7. Двенадцатая ночь

Линта’эл опустил руки в мутную мыльную, почти остывшую воду. По очереди сплел сначала очищение, потом снова слегка ее нагрел, выловил оставшиеся незамеченными на дне ложки и переложил их в пустую раковину.

За пятнадцать лет Линта’эл самостоятельно освоил плетения своего Двора и вассальных Блистательных Дворов, вник в магию истребленного Двора Сумерек и овладел чарами двух Великих Дворов — Дня и Осени, но при этом никогда не задумывался о том, чтобы научиться простым бытовым чарам, которые так естественно плели фэйри Малых Дворов.

Теперь же, попав в буквальном смысле на изнаночную сторону жизни Ноктюрниса и обнаружив эти пробелы в своих навыках, Линт был даже рад тому, что получил такое наказание.

Его лишили книг, привычного образа жизни, свободы перемещения даже в пределах Ноктюрниса. Можно было бы посмеяться над этим запретом. Кто может удержать в четырех стенах фэйри, умеющего открыть переход? Но браслет на левом запястье, асфарт, который он не мог ни снять, ни уничтожить, ограничивал его силы, блокируя резерв почти полностью, сделав его по силе равным фэйри Малых Дворов. Какие уж тут сложные плетения, тем более переход. Снять плотно облегающую руку полоску металла можно было, разве что эту самую руку отрезав.

В придачу к этому Калиад велел ему отправляться работать на кухню. Здесь же ему выделили на это время комнату, в которой помещалась только кровать и стул, чтобы сложить одежду. Приводить ее в порядок, стирать и чистить теперь младший брат файрина тоже должен был сам.

Что касалось сроков — Калиад’эл не определил их. Вернее, не уточнил, надолго ли. И само по себе это было отдельным наказанием за содеянное.

Линта’элу сначала показалось, что наказание слишком сурово. Хоть и ожидаемо. Но, поразмыслив, он понял, что все в общем-то сложилось не так уж и плохо.

В резиденции Двора Осени они с Сэлэми провели почти месяц. Этого хватило Линту, чтобы понять основы плетений, а Калиаду, чтобы полностью разобраться с магией перехода. Линт намеренно раскрывал чары Сумерек Арлайн’элу постепенно, уравняв тем самым силы обоих файринов.

Двор Ночи, Дня и Осени встретились, заключили мир и союз, теперь речь уже шла об альянсе трех Дворов. Кроме того, Двор Весны еще неуверенно и сдержанно, но делал первые шаги навстречу.

А наказание… когда-нибудь Калиад его отменит. Не вечно же он собрался держать младшего брата на кухне Ноктюрниса.

Линт высушил вымытые тарелки и блюда, составил их на край стола. Он даже немного гордился собой. Работа, которая поначалу занимала в три раза больше времени, теперь ладилась. Оставалось даже свободное время вечером, хотя раньше Линт заканчивал на кухне поздно ночью, валясь с ног от усталости. Жалеть себя он не позволял. А потом и вовсе начал перенимать хитрости и навыки тех, с кем теперь работал бок-о-бок.

— Я закончил, — сообщил он, поворачиваясь к Киаль, юной фэйри Малого Двора, чуть старше его самого, тоже работавшей на кухне.

Она кивнула, не глядя в его сторону. Все ее внимание было поглощено разглядыванием указательного пальца, заметно покрасневшего.

— Что у тебя там?

— Занозу загнала, — Киаль вздохнула, — там, где перила новые поставили на лестнице. Еще не отшлифовали.

— Давай посмотрю.

Фэйри поджала губы и протянула руку.

Линту приходилось уже, даже обходясь теми малыми силами, что ему были доступны, лечить порезы, ожоги и ушибы. Может быть не только за то, что он не гнушался никакой работы, но и за то, что никогда не отказывал в помощи, к нему здесь быстро стали относиться, как к своему. Фэйри Малых Дворов, поддерживавшие жизнь в Ноктюрнисе, всегда могли обратиться к любому из целителей Двора Ночи. Но не беспокоили никого по пустякам. А тут у них появился свой собственный…

— Твой друг сегодня придет? — спросила Киаль, глядя, как в руке Линта’эла из ничего возникает черная острая игла. Она зажмурилась, ожидая, что все же будет немного больно. Но ничего не почувствовала.

— Сэлэми? Да, наверное, — Линт пожал плечами, — если не слишком увлекся или его не загрузили учебой по полной.

— Сегодня двенадцатая ночь. Он в прошлый раз говорил, что хочет прийти на нее снова.

— Уже? — Линта’эл слегка удивился.

Что ж, значит он отбывает это наказание почти полмесяца. Надо же. Так и осень закончится, слишком теплая, благодаря магии Двора Дня. Когда его отправили работать на кухню, он узнал об этой традиции, двенадцатой ночи, у Малых Дворов. В этот день вся работа заканчивалась раньше, в теплое время года собирались где-то на улице, в Ноктюрнисе был небольшой внутренний сад, куда приходили фэйри из конюшен, прачечных, кухонь, а также те, кто был занят другой работой в резиденции; зимой находили какое-то закрытое помещение. Играли незатейливую музыку, танцевали, пели, рассказывали истории.

Он тогда очень удивился, потому что никогда прежде не слышал о таком. А вспомнив, откуда взялась двенадцатая ночь, удивился еще больше.

— Да, придет, — подтвердил Линт, — надеюсь, он не забыл. А что?

Он весело посмотрел на Киаль. Та смутилась и отвела взгляд.

— Вот и все, — подавив усмешку, сказал он отпуская ее руку, — промой чистой водой. Завтра уже ничего не почувствуешь.