Последние дни моей жизни

Часть 1. Глава 8.

Я не ожидал того, что Эрик приедет ко мне сам. Выходя из школы, я, как обычно, поплелся по двору, решая пойти к Диди или же нет. Но не успел я выйти за ворота, как мои глаза нашли знакомую рыжую голову. Эрик стоял у машины, в которой сидела его явно недовольная мама. Мадам Винтер никогда меня не любила, я даже представить не мог, что она привезёт Эрика. Но он был тут и побежал ко мне, чтобы снести меня с ног. Я был безумно счастлив, но не мог отвести взгляда от его матери. Та тоже смотрела на меня поверх очков, всем своим видом выражая презрение. Я решил для себя, что её невозможно переубедить, что её невозможно заставить что-либо сделать или задобрить. Поэтому сразу же забыл о ней, потому что всё, что было важно, так это Эрик, который приехал ради меня. Его руки, обнимающие меня и звонкий голос, рассказывающий какую-то очередную историю. Эрик мне сказал, что он со мной на весь день, поэтому я тут же побежал в сторону бара. Я был так счастлив, что хотел поделиться с ним своей огромной тайной. Открыть её Эрику было чем-то обыденным и даже необходимым. Я не понимал, мог я ему сказать или нет, потому что для меня это было неприложной истиной: Эрику я могу рассказать всё что угодно. Он никогда меня не упрекал и не осуждал. Эрик был тем, кто никогда от меня не отворачивался и никогда меня не бросал. Поэтому узнай он, что я знаком с Диди, ничего бы не случилось. Между нами всё осталось бы так же, как и было, только теперь у нас бы появилась общая и великая тайна. В тот день мне казалось, что Николай как-то изменился, не было его привычной улыбки, а голову сжимали бинты. В моих глазах, они словно кольца сильнее сжимали его голову, заставляя её болеть. Увидев меня, он лишь немного округлил глаза и мягко улыбнулся. Бьянка была за баром, как обычно, а я за руку побежал с Эриком вглубь помещения. Он озирался по сторонам, но также крепко сжимал мою ладонь, потому что доверял. Окаменев перед его дверью, мне потребовалось время, что вдохнуть и постучать. Я вспомнил свой прошлый визит, он было около недели назад, даже больше, поэтому я побледнел. Сильная бледность охладила мою руку и заставила потускнеть даже мои яркие глаза. Дверь открылась, и я увидел его. Он всё также улыбался, он всегда улыбался, когда я приходил, а потом перевёл взгляд на Эрика, кивнув тому. Отойдя в сторону, Диди пропустил нас внутрь. Я усадил Эрика на диван, а сам, невзначай, кинул взгляд на стену. Она была идеально чистой, только затем я заметил, что и ковёр сменили.

- Представишь мне своего знакомого? - раздался голос у моего уха. Я задрал голову и встретился глазами с глазами нависающего надо мной Диди.

- Это Эрик. Мой лучший друг. - гордо заявил я, в то время, как Эрик спрыгнул с мебели на пол и подошёл ближе, а Диди вытянул руку.

- Приятно познакомиться, молодой человек.

- Взаимно. А как вас зовут?

- Диди. - папочка любил это прозвище. Никто даже уже не помнит, когда оно появилось, но теперь он его официально приватизировал на себя. Даже в высшем свете его звали не его именем, а прозвищем, чем-то оно ему даже шло, ну, а он и не был против.

В тот день Эрик задал мне вопрос, на который я до сих пор не знаю, как ответить. Он спросил: "Кто для тебя Диди?". Я долго об этом думал. Диди стал для меня не другом, не семьёй, не знакомым. Мы не общались часто, но могли говорить часами. Он меня не звал, но к нему я приходил постоянно. Он видел моё лицо и сразу знал, что со мной случилось. Он меня не ругал, но объяснял. Он не кричал, но умел слушать. 

Однажды зимой я пришёл к нему в одной раскрытой куртке, за что был отчитан. Надев на меня шапку, он вытащил откуда-то шарф. Тогда я выпалил: "Что-нибудь ещё, папочка?". Вот мы и подобрались к появлению этого обращения. Папочка был тронут. Хотя по его ошарашенному лицу было сложно понять. Но учитывая то, что он попросил повторить то, что я сказал, стало ясно, что ему понравилось. А потом ещё. И ещё. Когда я уходил. При нашей следующей встрече. Он трепал меня по голове и просил назвать "папочкой". Иногда я отвечал, что "это ещё надо заслужить", с чего мы вместе смеялись, и после чего я снова звал его папой. Паркер был мне отцом, строгим, в меру добрым и любящим отцом, а Диди стал папочкой. Когда я назвал его так при Бьянке она уронила стакан, разбив его об пол, но даже не обратила на это внимание, всё так же стоя в шоке и смотря, как Диди поднял меня в воздух и пошёл со мной к себе, потому что у меня был урок физики. Если Моника и Паркер решили оставить мои способности к техническим наукам для старших классов, то Диди капитально взялся за моё обучение. И вот так под его чутким руководством, с некоторыми паузами между занятиями, я обрёл некого учителя, бравшего в оплату мою жизнь. В тот день на столе лежал его пистолет, который тот никогда не убирал, но и не оставлял в открытом доступе рядом со мной. Когда Диди на что-то отвлёкся, я не удержался, чтобы не скользнуть пальцами по ледяной манящей стали. В тот момент Диди это заметил и улыбнулся. Вложив пистолет мне в руки, он двигал моё тело, ставил пальцы, придерживая снизу мои слабые в то время для такой тяжести руки. 

- Медленно жми на курок, когда будешь готов. - раздались у меня над самым ухом, а я молча сверлил одну и ту же точку в стене, тяжело дыша. Руки начало трясти, я не стрелял, но и не отпускал их. Палец Диди проскользнул в ушко, прижав мои к курку и начав медленно давить. Я ощущал его дыхание у своего лица и чувствовал силу, с которой тот невероятно медленно напрягает мышцы. Почувствовав преграду, я понял, что сейчас будет выстрел. От громкого звука я зажмурился и сжался, а когда открыл глаза, то в звенящем воздухе увидел ту проделанную мной точку в лице человека на картине. Словно завороженный я смотрел на неё, в то время, как Диди похлопал меня по плечу, одобрительно посмеиваясь. Взяв у меня оружие из рук, он поднял меня на руки и вышел из кабинета. Я всё это время молчал. Может быть какие-то звуки и доносились от меня, но я помню тот треск, что я так явно услышал в своей голове. Мне понравилось. Мне понравилось чувствовать эту отдачу, запах пороха и звон вылетевшей гильзы. Понравилось.