Последние семь дней лета

День 7

[Рита]

Я готовилась ко сну, когда в комнату вошла мама.

День был невыносимо долгим, и я надеялась поскорее уснуть, чтобы наступил следующий, тот, где я смогу увидеть Макса.

— Маргарита, — присела мама на компьютерное кресло. — Я хотела бы обсудить с тобой ещё кое-что. Наверное, самое важное.

Я забеспокоилась и, оправив покрывало, которое намеривалась снять с кровати, присела на краешек.

— Да, конечно.

Мама долго смотрела в мои глаза и наконец вздохнула, чтобы следом сказать:

— Нет, я не сомневаюсь, что ты и сама это прекрасно осознаешь, но… Скажем так, хочу в этом убедиться.

— В чём, мам? — не понимала я.

— Впереди тебя ждёт важный и сложный учебный год. И лето, где ты могла себе позволить некоторые развлечения, закончилось. Ты вновь должна целиком и полностью сосредоточится на учёбе. А это значит…

Горло сдавило, но я послушно продолжила:

— Никаких встреч с мальчиками...

Она всё же заметила Максима, и не просто заметила, а поняла, что его, подобно моим волосам, не убрать в хвостик или косичку. Что он мне важен.

Сердце забилось чаще, в ушах от волнения начала шуметь кровь. Если мама решила, что Максим будет мешать учёбе — мне придётся с ним расстаться.

Боже… Ну вот почему я была столь неосторожна?..

— Совершенно верно.

Глупо, но я попыталась возразить:

— Но…

Она и не думала меня дослушать:

— Нет-нет, я понимаю, что вы всё равно будете видеться — школа у вас общая. А вот встреч вне её стен быть не должно. Да и там ты обязана думать о главном: знаниях.

Я снова попробовала возразить, говоря едва слышным шёпотом:

— Дело в том… Максим не будет меня отвлекать. Я обещаю, что буду учиться так же хорошо, как прежде. Пожалуйста, мама… Он… он мне очень дорог.

Мама склонилась ко мне, коснулась моей щеки и удивительно хладнокровно для подобного жеста проговорила:

— Твои чувства — детская влюблённость, которая пройдёт, не оставив после себя полезных знаний. А время будет упущено. Учёба, Маргарита, вот, что по-настоящему важно.

— Но я… я могу совмещать…

Мама вздохнула и отклонилась:

— Не можешь. Мы уже проходили это, Маргарита. Все твои увлечения заканчивались тем, что ты скатывалась до троек.

Это правда… Мама была права.

Сериалы, фильмы, книги — стоило мне чем-нибудь увлечься, как я тут же безнадёжно отставала по учёбе. Я её не любила, и лишь усердие и мамин контроль позволяли мне держаться в отличницах. Без этого мне никогда не закончить школу с отличием.

Мама почувствовала, что я это понимаю, и продолжила:

— Ты слишком юна для отношений, милая. Тем более, мальчиков твоего возраста вовсе не отношения интересуют, а то что эти отношения могут дать.

А вот здесь я не могла согласиться, и тихо выдохнула:

— Максим не такой.

Мама презрительно усмехнулась:

— Конечно. Ещё скажи, что он к тебе не прикасался — исключительно за руку держал. Маргарита, в этом плане я понимаю, куда больше твоего.

Я покраснела. Конечно же, Максим и целовал меня, и трогал. Но я не могла поверить, что ему только это и нужно…

— Он…

Мама снова меня перебила:

— К тому же, Максим Огнев совершенно не тот человек, с которым тебе стоит общаться. Мальчик невозможно разбалован, пропускает уроки, или вовсе их срывает. Тебе ли об этом не знать? Я не хочу, чтобы он плохо на тебя влиял. Уверена, ты тоже.

Конечно, мама о нём знала — она состоит в родительском комитете. И, конечно, я не хотела, чтобы Максим плохо на меня влиял…

— Лето кончилось, дочка, — напомнила мама и поднялась. — А вместе с ним и время для развлечений.

Таким был наш с ней молчаливый уговор: я хорошо учусь в течении всего учебного года и ни на что не отвлекаюсь, а на летние каникулы мама предоставляет меня самой себе, дает чуть больше свободы.

И меня это устраивало.

Жаль, у нас с Максом было так мало времени!

И тут… Мама почти вышла из моей комнаты, но остановилась и вместе со мной посмотрела в окно, в которое стучали. Мы жили на первом этаже, чтобы постучать было достаточно вытянуть руку…

— Рита! Рит? — донёсся голос Максима — окно было открыто для проветривания.

Сердце забилось ещё быстрее, я в панике посмотрела на маму. Она вздёрнула брови, затем склонила голову вбок и равнодушно произнесла:

— Очень хорошо. Я разрешаю тебе выйти к нему и сообщить, что ты больше не намерена с ним встречаться.

— Мама…

— Ты сама всё прекрасно понимаешь, Маргарита.

Я опустила голову, меня трясло от тревоги.

— Рит, ну выгляни! Ну пожалуйста!

Чувствуя себя, как во сне, я поднялась, подошла к окну и, не глядя, сказала:

— Я сейчас выйду к тебе, Максим.

— Ого, круто!.. С тобой всё в порядке, Рит?

Нет.

— Да.

Я развернулась и вышла из комнаты. Мама ждала меня в коридоре: поверх её плеч был накинут осенний плащ, на ногах — туфли.

— Ты… хочешь выйти со мной?

— Разумеется. На дворе почти ночь, Маргарита. Я буду стоять в дверях подъезда.

Время и десяти нет, но я не собиралась с ней спорить. Конечно же, мама должна убедиться, что я всё сделаю правильно. И всё бы ничего, если бы не было так страшно и больно. Словно врачи не видели другого выхода, чтобы спасти мою жизнь, кроме как ампутировать мне руку или ногу…

Я обула кеды, но завязать шнурки не смола — так дрожали пальцы.

Максим сидел на лавочке, при виде меня он подскочил и, широко улыбаясь, было бросился ко мне с объятиями, но следом за мной вышла мама, и он остановился.

— О-о… Здравствуйте, Вера Александровна! — Макс сделал шаг назад, непонимающе хмурясь.

— Здравствуй, Максим, — холодно ответила мама и, как и обещала, осталась в дверях подъезда.

Я шла к Максиму, как на казнь.

— Чёрт, я неслабо накосячил, да? — опустил он голову, пряча руки в карманы спортивных брюк. Мы стояли в метре друг от друга. Макс исподлобья посмотрел в сторону моей мамы, а затем на меня: — Прости, не хотел тебя подставлять. Но думал свихнусь, если не увижу тебя сегодня. Почти весь день продержался, да вот сдался…