Последний Анатом

Пролог. Часть 5. Первое дело

В коридорах клиники Москвѣ не было времени в привычном смысле. Часы не тикали. Они стояли. Свет не менялся. Тень не ползла. Все было стерильно-безвременно.

Данила провел там трое суток или, возможно, одну ночь, он не мог сказать наверняка.

Он изучал карту, которую ему передала женщина, что называла себя Анно. Пергаментный лист, пахнущий воском и сухой кровью. Две Москвы: современная и зеркальная. Между ними сотни точек: разломы, смещения, «тонкие места». Некоторые были помечены красными линиями, как разрезы на теле. Другие пульсировали чернилами, будто червяк двигался под слоем бумаги.

Почти все маршруты сходились к одному месту: метро.

— Инфернал, — объяснила Анно, — работал на границе между мирами. Его звали Алхис. Он полукровка, рожденный от женщины из Москвы и отца из Города Копий. Он носил сердце города в груди. И кто-то его вырвал.

— Зачем?

— Сердце — это доступ. Ключ. Порт. Оно соединяет все зеркала.

Данила коснулся своей груди, будто испугался, что теперь и его сердце могут украсть. Анна заметила его жест и усмехнулась.

Первой точкой на маршруте был перегон между станциями “Серпуховская” и “Добрынинская”. На карте он был обозначен как «глухое окно». Место, где один вагон из пробного запуска в 1995 году исчез навсегда. Тогда все списали на ошибку в документации. Но на схеме Москвѣ эта точка пульсировала темно-алым светом.

Анно дала ему жетон, темный, угольно-черный, на котором вместо номинала был выдавлен уже привычный символ: глаз с тремя векторами.
— Этот жетон откроет закрытые маршруты. Он позволит поехать не туда, куда ты хочешь, а туда куда надо.

Метро было почти пустым, хотя был и будний день. Данила прошел через турникет, приложив жетон вместо Тройки. На секунду ему показалось, что это не новый турникет из стекла, а старый похожий на костыли, он обернулся перепроверить, но все было как всегда.

Он сел в последний вагон, к краю. Когда двери закрылись, и состав тронулся, он достал медальон и зажал в ладони. Металл нагрелся.

Свет потускнел. На потолке появились тени, похожие на чьи-то пальцы. Только они были словно внутри стекла. Остальные пассажиры будто ничего не замечали, бабка дремала облокотившись на клюку, девчонка в наушниках болтала ногой, мужчины восточной внешности громко переговаривались на своем языке, но Данила их будто не слышал, словно они были в каком-то пузыре.

Наконец поезд остановился. Без объявления. Просто тишина, а за окном черная стена.

Данила встал и приложил жетон к дверям, они открылись и он вышел. Света не было. Только фонарик на телефоне. Он шел вдоль стены, пока не увидел дверцу, техническую, узкую, с замком, висящим на одной петле. Дверь была приоткрыта.

Там был бетонный коридор. Пахло влагой, сыростью и… воском. Он зашел. Внутри было нечто… застывшее. Будто тоннель забыл, что его строили. Стены были черными от копоти, но без проводки. Пол скользкий. Вдоль стены зеркала. Большие, в чугунных рамах, пыльные.

Данила подошел к первому.

Увидел свое отражение, нормальное, обычное.

Во втором был инфернал. Грудь вспоротая, пустая. Он стоял, не двигаясь, смотрел на Данилу закрытыми глазами, под тонкой кожей век четко виднелся выпирающий контур зрачка.

В третьем стояла та самая фигура в сером пальто и белой маске.

Она шевельнулась.

Из зеркала вырвалась тень.

Данила отшатнулся. Медальон в кармане пульсировал. Он достал его и бросил на пол, от удара металл вспыхнул, и на стене открылась дверь. Не физическая, а какая-то эфемерная, проем, нарисованный светом. данила сглотнул, прикрыл глаза и шагнул внутрь.

Там была лестница ведущая наверх. Очень узкая.

Он поднялся по ней и оказался в старой диспетчерской. Пыль. Радио. Термос. И бумажка.

Он прочел.
«Точка пробоя. Объект Алхис. Последняя запись. Метка на левой груди. Сердце изъято без крови. Убийца не прошел сквозь двери, он был изнутри. Следует искать Контакт. Он в Библиотеке Закрытых Лестниц.»

Данила вышел из диспетчерской и оказался… в вестибюле метро. Только вот Данила таких никогда не видел. Убранство дореволюционное, с колоннами и стеклом. На одной из стен Данила заметил табличку:

"Станция Москвѣ. Перегон закрыт навсегда."

Дверь в конце станции распахнулась, и оттуда выглянула Анно.

— Ты видел его?

— Он в зеркале.

— Он тебя помнит. И он уже в пути.

— Кто он?

— Слуга. Масочник. Тень первого убийства. У него нет имени. Но он ищет сердце. И ищет тебя.

Данила спешил к Анно, перекрикиваться было неудобно. Едва он дошел, как она дотронулась до руки Данилы. Это было неожиданно, казалось между ними возник импульс, короткий, как вздох.

— Береги себя, — сказала она, впервые с человеческой интонацией.

— А ты?

— Я давно не человек.

Она исчезла за дверью.