Последний Анатом

Глава 1. Пограничное вскрытие. Часть 4. Палата

Данила не любил больницы. Именно больницы. Морг был чем-то другим. Морг — это тишина, внятность, порядок. А в больницах запах пота, антисептика и чужих дыханий, настоящие проблемы живых людей.

Он стоял у двери палаты №512 с небольшим прозрачным пакетом: яблоко, банан, зеленый чай в бутылке и крошечный букет хризантем, недорогие, с короткими стеблями. Купил у бабульки у метро, на ходу. Даже подумал, что это странно и надо их выбросить. Но не выбросил.

Девушка лежала, повернувшись к окну. Одна. В палате приглушенная тишина. Не полная, но усталая.

Он постучал пальцем по косяку.
— Можно?

Она повернулась.

На ней был больничный халат и одеяло до пояса. Глаза спокойные, чуть блестящие. Щеки розовые, похоже, температура начала выравниваться. Волосы, собраные в небрежный пучок, торчали тонкими петлями.

— Здравствуйте, Данила, — сказала она. Голос сиплый и слабый, но такой приятный, будто родной.

— Привет. Я... — Он поднял пакет. — Принес... ну, не знаю, принято же, когда кого-то… в общем, когда что-то не так.

Она смотрела на него внимательно, потом вдруг улыбнулась, едва, уголком губ.

— Фрукты после вскрытия. Витаминчиками и заросту.

Она хихикнула, но Данила посмурнел и закраснелся, поставил пакет на тумбочку и сел на край стула.

— Извините… Я… Как вы?

— Не будьте столь церемонны, ни один мужчина так далеко со мной не заходил, давай на ты.

Она ободряюще ему улыбнулась, он смог улыбнуться в ответ.

— Немного все плывет, но уже дышу сама. Вчера вот не могла, трубку вставляли.

Она погладила горло.

— Я знаю. Я… хотел сказать, — он вздохнул, — мне правда жаль. Все указывало на смерть. Без пульса, дыхания. Реакций ноль. Кожа холодная, синюшность… Все. Я не думал… не почувствовал.

Она смотрела на него спокойно.
— Ты испугался?

— Нет.
Он помолчал.
— Испугался позже.

— А я?

— Что ты?

— Я кричала?

Он кивнул.
— Да. Громко.

— Мне стыдно.

Он удивился.
— Почему?

— Ну… как будто я кому-то помешала. Нарушила порядок.

Он хмыкнул.
— Это морг. Там порядок редко задерживается.

Она снова улыбнулась. Ее губы дрожали, но взгляд становился живее.

— А как вас…тебя зовут-то?

— Я ничего не помню, — сказала она. — Вообще. Ни имени, ни где жила, ни кто я. Медсестра сказала, что ты спас меня. Ну… относительно.

— Не сразу. Но… попытался.

Она кивнула.

Повисла пауза.

Он посмотрел на ее волосы.

— У меня была рыжая подруга в детстве, — сказал он вдруг. — Мы с ней лазили по старым заброшкам. Она была на год старше, всегда первой в окна лезла. Однажды напоролась на ржавый штырь, прямо в бедро. Кровища была… Я, наверное, тогда и решил стать врачом.

Алиса слушала, почти не мигая.

— Она выжила?

— Да. Родители увезли ее через пару месяцев в другой город. Мы больше не виделись.

— А ты получается стал врачом?

— Да. Хотя… Патологоанатом. Вряд ли она это имела в виду.

— Это немного не то, да.

— Немного. Извни, бред несу, зачем это тебе.

Они замолчали.

Она поправила одеяло.

— А ты… ты можешь еще прийти?

— Если хочешь.

— Хочу.