Последний бастион

Глава 3

Земля дрожала под поступью тысяч копыт. Топот сливался в один непрерывный гул, словно сама земля стонала под тяжестью несущейся беды. С городской стены открывался страшный вид: тёмная масса всадников шла стеной. Не бегом. Не рысью. Ровным, размеренным шагом — как смерть, что никогда не спешит, потому что всё равно всех догонит.На стенах стояла тишина. Стражники вглядывались в ночную темноту , в котором скрывались силуэты. Их дыхание сбивалось, ладони потели, но ни один не отступал.

— Пан Станислав… что, чёрт побери, они делают? — нарушил молчание Генрих, князь Легницкий, сжав зубы так, что скрип услышали даже ближайшие стражники. — Они что… идут в лобовую?

— Это… это не атака, пан Генрих, — Станислав прищурился, наблюдая за движениями врага. — Это манёвр. Уходите со стены. Это лучники.Слова не успели долететь до конца стены, как над их головами свистнула первая стрела. Затем вторая. Потом сотни. Тысячи. .Звон металла, стоны боли. Кольчуги выдерживали, но не всегда. Тех, кто был плохо защищён, ждали шипящие вздохи и кровь на камне. Один из солдат, молодой парень, упал на колени, сжимая бедро — из раны сочилась не только кровь, но и странная зелёная слизь.

— Чёрт… оно жжёт, пан… будто огонь по венам идёт… — прохрипел он, склонившись на бок.

Станислав подошёл, вгляделся в рану. Его лицо побледнело.

— Яд, — сказал он глухо. — Монголы… отравили стрелы. Вероятно, кхорон. Змеиный яд, смешанный с соком конопли. Чёртовы варвары…Он выпрямился.

— Увести всех раненых. Немедленно! Обработать спиртом, если найдётся. И пусть монахи читают молитвы — сейчас это не менее важно, чем бинты.

Тем временем внизу, словно исполнители зловещего ритуала, монголы разворачивались и уходили обратно в свой стан. Безмолвно. Без единого крика. Без атаки. Как будто это всё был лишь намёк. Первое прикосновение.

— Это… всё? — произнёс один из солдат на стене. Его голос дрожал, как струна. — Мы… выжили?

Генрих стоял, прижав руку к груди. Он оглянулся на стену, на своих людей, затем — на мрак вдали.

— Нет, — тихо произнёс он. — Это не всё. Это только прелюдия. Настоящее придёт за ночью.

Как по зову судьбы, в небе появился первый огненный шар. Он не летел — он плавал, будто был живым. Его тело пылало, оставляя в небе кроваво-красную дугу. Один, два, три… С неба начали сыпаться метеоры ярости. Гигантские валуны, смоченные смолой, горели, как пылающее предвестие конца.

— Всем в укрытие! — закричал Станислав, но было поздно.

Один из валунов рухнул на стену, разбив башню, разметав солдат, словно тряпичных кукол. Генриха отшвырнуло ударной волной. Он упал, ударился о камень, и мир потемнел.

Рассвет, 11 апреля.

Когда над Легницей взошло солнце, оно осветило лишь пепел. Улицы были усыпаны обугленными телами. Ровный ряд голов на кольях тянулся от центральной площади до главных ворот. Генрих Набожный, князь Силезии, больше не молился. Его голова венчала копьё в центре площади, глаза остекленели и смотрели на свой павший город.

Ни один житель не был пощажён. Всё живое было либо сожжено, либо растоптано, либо обезглавлено. Из Легницы осталась только память. Пепел. И шёпот в хрониках, которые будут рассказывать: «На заре одиннадцатого апреля монгольская орда уничтожила Легницу. Город пал. И с ним — надежда».