Последний царевич

Глава 9. Я навещаю почившего предка.

Глава 9.

Я навещаю почившего предка.

Размеры дедушкиной библиотеки не оставили нам никакой надежды. Даже с помощью аккуратно составленного каталога, нам едва бы удалось найти нужную информацию в ближайшие месяцы! Я даже предположить не мог, что в тесной квартирке может поместиться столько книг! Антресоли, полки, шкафы, этажерки, ящики столов, внутренности диванов – все было забито книгами. Голубева хватала какие-то распечатки, списки, просматривала их и с остервенением разбрасывала по комнате. Вскоре вся квартира напоминала поле боя. Наконец, Ленка соорудила из книг огромную пирамиду.

-Вот. Здесь упоминается колдовство, волки и оборотни.

Я не успевал даже пролистывать то, что она мне совала. Сама она просматривала страницы с такой скоростью, будто сканировала их.

-Все равно, что искать иголку в стоге сена. Два-три предложения о том, как расколдовать оборотня в сотне-другой тысяч страниц!

-Я все это когда-то читала, - бормотала она, - Ох, ну почему я не могу это все помнить?!

-По-моему, ты помнишь сногсшибательно много.

-Но недостаточно, чтобы помочь деду.

Я отбросил очередной том. Стопки вокруг угрожающе зашатались. Книги были готовы обрушиться нам на головы.

-Нет, так не пойдет, - сказал я, - давай спросим у Яндекса.

Я огляделся в поисках компьютера. Его не было.

-Поехали ко мне? Только сначала перекусить, а?

У меня болела голова. Ленка ворчала с кухни, что Яндексу доверять не стоит. Запахло горячими бутербродами с ветчиной.

-Дедушкины книги нам пока тоже не помогли, - сказал я. - Чтобы превратиться обратно в человека, волк, по меньшей мере, должен быть живым.

Я загибал страницы с рекомендациями перепрыгнуть через осиновый пень, кувыркнуться через себя три раза и обежать воткнутый в землю нож против часовой стрелки. За всеми остальными средствами литература отправляла куда подальше, а именно в Тридевятое Царство.

-Ленк, наш волк – дохлый, и уже не первый год. Прыгать и кувыркаться ему не под силу.

Я отложил книжку - толстая, как три «Войны и мира».

-Я за всю свою жизнь не читал столько, сколько за … Ленк, а сколько времени? – крикнул я.

В ответ на кухне что-то разбилось. Ленка влетела в комнату с выпученными глазами:

-Тебе когда шестнадцать?

-Я ж говорил, завтра.

-Во сколько?!

-Прямо с утра. В 7.45.

Голубева уткнулась лбом в косяк:

-Музей закроется в пять. Сегодня - короткий день, - сказала она не свои голосом.

Честно говоря, я смотрел не только про волков. Все время отвлекался на что-нибудь интересное. Промелькнула и моя тема – запродажа младенцев. Чаще всего их покупал колдун или черт, чтобы, как я понял, обучить своему мастерству. Отправлялись они к нему не сразу, а с наступлением какого-то условного совершеннолетия – кто в 7 лет, кто в 16. Чаще всего детей обменивали на собственную свободу, что вовсе не красило моего прапрадеда, но бывало, отдавали и так.

-Слушай, Голубева, а что плохого в том, чтобы стать подмастерьем у колдуна? Научит там всяким штучкам. Оборачиваться зверем, понимать голоса птиц, вызывать бурю, - перечислял я, водя по странице пальцем.

-Подмастерьем ты будешь, пока он не получит над тобой абсолютную власть: после обучения тебя должен кто-то узнать, чтобы выкупить. Если не узнает - ты останешься у него слугой. Навсегда. Мало того, место двенадцатого ученика время от времени освобождается, потому что раз в год колдун убивает самого талантливого - потенциального конкурента.
-Но ведь в сказках все всегда кончается хорошо! – возразил я.

-Да? А кто тогда те несчастные, среди которых нужно узнать героя? Запомни, в сказке только обряд – правда. А happy end люди выдумывают тогда, когда обряд уже умер. И если у принца на белом коне есть все шансы оказаться исторической действительностью, то ученик колдуна, обретший свободу – это нереально. Колдунов боялись даже тогда, когда в чудовищ уже никто не верил, а противостоять им могли только другие колдуны, более сильные. Запомни, единственный способ по-настоящему спасти кого-то, это заменить его собой. Остальное - ложь.

-Ты хочешь сказать, что реально был такой обычай – отдавать детей в пожизненное услужение колдунам? В их полную власть? Мне как-то не верится.

-Но ведь уводили же детей в лес, когда их нечем было кормить.

-А, «Мальчик-с-пальчик», – вспомнил я, - Ты про него?

-Ага, а еще про «Гензель и Гретель» и множество других сказок, которые вовсе не сказки. Нет, Ваня, я про «на самом деле». И вообще, странный вопрос: «Что плохого в нечистой силе?»

«Да уж, - подумал я, - «Хороших» отец друзей за мной присылает! Не зря у меня организм протестует. Поеду-ка я один. Как-нибудь сам отца разыщу!»

Голубева подняла несколько книг. Выпрямляя страницы одной из них, она вдруг нахмурилась, посветлела лицом и… резко захлопнула книгу. И снова нахмурилась. Видимо, прочитала о Тридевятом Царстве. Да уж, где Москва, и где Тридевятое Царство.

-Ну, чучело-то мы спереть успеваем? – решился я, - Какой-никакой, а все-таки родной дед. Лучше пусть дома стоит, правда?

Ленка подпрыгнула и звонко чмокнула меня в нос:

-Бежим, через час нас уже не впустят!

-Эй! - я стер помаду, - давай отвыкай!

Мы мчались галопом по коридору, сбивая последних посетителей.

-Простите!

-Извините!

-Балбес!

-Сам такой!

Манекены в национальных костюмах, прялки, плуги, мотыги, горшки… В зале, имитирующем деревенскую избу, Голубева еще утром присмотрела огромный сундук. Мы решили переждать в нем, пока все из музея уйдут, потом побывать в запаснике, и если получится, стянуть чучело волка.

-Полезай! – сказал я, поднимая крышку.

Ленка нырнула в сундук и свернулась клубочком. Я полез следом.

-Успели! Уф, огромный-то какой! – зашептала она.

-Через пару часов он тебе покажется спичечным коробком.

Я сидел, зажав голову между коленей. Барахло подо мной воняло нафталином. Что-то больно впивалось мне в бок.

-Господи, что там еще?

Я достал из-под себя козлиную голову.

-Маска. Козел – самый распространенный персонаж народных праздников. Он олицетворяет…

-Не нуди. Если мне понадобится, я посмотрю в Яндексе. Его, в отличие от тебя, хоть выключить можно.

Замолчала. Слава Богу.

Я надел маску на голову, и уперся рогами в крышку. Сундук чуть-чуть приоткрылся, и в щель потянуло воздухом.

-Не задохнемся, - прошептал я.

Первыми стихли шаги посетителей. Потом голоса уборщиц. Потом послышались вздохи Михалыча, и свет погас.

Тусклая лампочка теперь едва освещала зал.

Мне казалось, прошла целая вечность. Ноги затекли, шея онемела. Да что там шея, у меня онемело все! Бедная Голубева старалась занять как можно меньше места, но у нее плохо получалось.

-Извини, - сказал я, - складывая ее пополам, - Слушай, ты не пробовала похудеть, а? Давай, подопри крышку ногой, а то у меня рога устали.

Мы лежали тесно, как ложки в наборе, и я обнимал ее. Ленка накрыла мою руку своей, и уж не знаю, о чем думала она, а я высчитывал, сколько процентов моего мозга верит в то, что сейчас происходит, а сколько – нет. Колдун, явившийся за мной через столетия, Старцев, превращенный в серого волка. «Привет» от прадеда, пылящийся где-то в музейных запасниках. И то, что я сейчас обнимаю Голубеву – это же невероятно!

Время ползло как черепаха. В конце концов, мы уснули.

Бамц! Я стукнул рогами о крышку. Не сразу вспомнил, где нахожусь. А когда вспомнил, полез Ленке в задний карман и вытащил мобильник.

-Полчаса!

-До чего?

-До полуночи полчаса!

-Бежим!

Ленка открыла крышку, и мы вывалились на пол. Бежим – громко сказано. Ноги не разгибались, голова кружилась от спертого воздуха, тело совершенно не слушалось. Мы поковыляли к запаснику.

-А если закрыто? – спросил я.

-А разрыв-трава зачем?

-У тебя есть?!

Пока мы искали средство вернуть Васильичу приличный вид, я поневоле расширил свои познания.

-Ой, не нервируй меня, - фыркнула Ленка, закатывая глаза, - Михалыч обещал, значит, откроет. Он так напуган, что открыл бы даже Центральный Банк, если бы там работал.

Ленка сверилась с очередным планом эвакуации, благо они были развешаны на каждом углу.

-Вот эта дверь, - Щелк! Она повернула ручку, и мы очутились в кромешной тьме.

-Бр-р, прямо как в холодильнике, - поежилась Ленка.

-В холодильнике, когда дверь открываешь, свет включается, - проворчал я.

Слабый луч мобильника заметался по комнатке, выхватывая, в основном, огородные приспособления.

-Мама, блин, что это? – крикнул я.

На меня в упор пялилась какая-то тварь.

-Пугало. Огородное.

-Вся жизнь перед глазами пролетела! Ух! – я замахнулся на тварь кулаком, - Ну, Ленок, чего ищем?

-Не знаю. Дед меня в подробности не посвящал. Но в списке экспонатов запасника я видела подчеркнутой…м-м-м, как бы тебе это сказать? Мумию.

-То есть, где-то здесь лежит труп?

-Да, и найти бы нам его поскорей.

Три ночи возле покойника, кажется, становились реальностью. Я приуныл.

Ленка шарила в темноте лучом мобильника. Я пробирался ощупью, то и дело натыкаясь на что-нибудь. И тут меня осенила догадка.

-Уж не хочешь ли ты сказать, что мы ищем моего прапрапрадедушку?

-Осторожно, перешагивай. Здесь прямо баррикады какие-то!

Мы обошли груду сельскохозяйственных инструментов. «Конец восемнадцатого века, Костромская губерния» - вспыхнула в луче света табличка. Ленка поднесла мобильник к нише у дальней стены.

-А вот и наша мумия.

Я склонился над пыльным стеклом:

-Здравствуй, дедуль.

Труп прародителя лежал «в витрине», спеленатый в звериную шкуру. Сморщенная кожа бурого цвета облепила черепушку, зубы ощерились, глаза запали.

-Фу-у-у! - прошептал я.

-Это должно быть золотым. Я так думаю, - Голубева попыталась открыть стеклянную крышку.

-Золотым?! Да мы с тобой сядем!

-Волшебные вещи в сказках всегда золотые, - Ленка пожала плечами.

Наконец, она справилась с «саркофагом». Странно, но дедуля ничем отвратительным не пах.

-Приподними-ка шкуру.

-Почему я?

-Действуй! Золотые яблоки, золотая жар-птица, золотая сбруя волшебного коня…Рыбка, как ты помнишь, тоже была золотая. Золото – это печать Тридевятого Царства.

-Почему золото?

-Потому что это - цвет Солнца.

-А причем…?

-Притом, потом объясню, - перебила меня Голубева, - Придется нам его обыскать!

Я стиснул зубы и заставил себя обшарить дедулю.

-Извини, дедуль. Я нежно. Блин, холодно!

-Древние экспонаты, а тем более мумии хранят при низких температурах для того, чтобы не дать размножаться тлетворным бактериям и грибкам.

-Ничего, - отрапортовал я,- Украли, небось, давно. Не мы же первые его щупаем.

-Так. Какие будут соображения?

-Никаких. Кроме того, что теперь на нем куча всяких бактерий, которые заставят его все-таки сгнить. Коза ты, Голубева!

-У меня есть одна мысль. Но только одна. Загляни ему в рот. Я постою у двери.

-Что?! Ну, нет, в деда я не полезу! Ты вообще ку-ку? Ты еще заставь меня с черепом разговаривать!

-Хм, я ослышалась, или полминуты назад ты перед черепом извинялся?

-Да я…

Мы не успели доспорить.

Динь-динь-динь! Голубева вручила мне мобильник.

-Телефон разряжается! Быстрее!

-Ладно, - вздохнул я, - давай, топай, карауль!

Едва Ленка оказалась у двери, в коридоре послышались шаги. Я выключил мобильник, чтоб не пикал, запахнул деда и спрятался под нишей. Ленка осталась где-то в темноте у дверей. Если зажгут яркий свет, все пропало. Заканчивать нам школу на зоне для несовершеннолетних.