Последний человек на земле

5.

Орудие славное

Меч победный,

Во многих битвах

Он был испытан,

Клинок – наследие

Древних гигантов.

* * *

– Это что, блин, что и есть ваша праматерь?!

И, словно в ответ на этот выкрик Гренделя, каменный свод пещеры загудел. Звук этот, отдаленно похожий на жужжание растревоженного улья, нес в себе угрозу, и Грендель, видимо, хорошо знал какую. Он вздрогнул и бросился к выходу - но руки бесстрастных финнов тут же вернули его на место. А праматерь все пела, и в тот момент когда её дрожащий голос взвился до запредельных высот, на голову Гренделя обрушились полосы голубого огня.

Грендель успел отскочить. Он вопил и метался а пламя било и било, праматерь пела, огонь с гудением врезался в каменный пол, оставляя на нём кольцеобразные следы. Финны почтительно глазели на творящуюся казнь. 

– Грендель! – крикнул Беовульф, выхватывая из-за пояса рукоять, данную ему Хродгаром.

Если рукоять являлась оружием, то самое время было проявить её мощь. 

Грендель, вжавшийся в стену( голубое пламя только что опалило его ровные волосы), резко обернулся на Беовульфа, и лицо его, выдало такую гамму чувств, что Беовульф тут же уверился что многоценная рукоять эта точно не оружие, а какая-нибудь свайка для починки кожаных крыльев – но тут Грендель открыл рот и произнес слово. Одно слово – и рукоять в руках Беовульфа выпустила столп огненного света, настолько яркого, что на его фоне меркло даже волшебное голубое пламя этого капища. Праматерь закричала, финны замерли, но с бездушным камнем пещеры ничего не сделалось. Полосы огня снова полились с него – и теперь на Беовульфа. 

Беовульф не стал прыгать и скакать на радость финнам, как Грендель. Беовульф был вооружен; он поднял вверх свой пылающий меч. Поднял как раз в тот момент, когда на него излилось голубое пламя, – и он выжил. Голубое пламя не коснулось его головы, столкнувшись со светом меча, оно разлетелось снопом искр. При этом звук голубого пламени, гудение, изменился - он стал громче, надсадней, пол пещеры задрожжал в такт этому звуку, воздух как будто сгустился. 

И синее пламя исчезло. Правда, лишь для того, чтобы ударить снова - теперь с боку, но Беовульф, был опытным бойцом, меч, простой ли, светящийся ли, был для него как продолжение руки. Он с лёгкостью отбил и этот поток. И он бы, наверное, вышел из этой пещеры так же легко, как вошёл в неё, если бы не испуганный Грендель. Он вдруг опять сказал слово. И меч в руках Беовульфа потух.

Что нужно было делать Беовульф понял сразу – раз меч светился по воле Гренделя, то Гренделя надо было спасать.

И в следующий сход голубого пламени они уже были рядом: Беовульф, сжимающий огненный меч, и Грендель, скукожившийся за его спиной.

– Бей в стену! – закричал Грендель, – Бей во время паузы!

Смысл слов Гренделя не вполне был ясен – но Беовульф не медлил. Как только синее пламя смолкло, набираясь сил для нового удара, он замахнулся и рубанул своим светящимся мечом по стене. Синее пламя тут же полилось вновь – но Беовульф успел отразить его, а в каменной стене появилась щель. Узкая, длинная как раз по форме света, ее породившего, она уходила далеко вглубь. Так далеко, что в конце этого туннеля был виден свет.

– Бей еще!

И финны зашевелились. Коренастый был быстрее всех, он вскочил и бросился прямо на Беовульфа, но добежать он не успел. Да, он был герой, он не боялся напороться на синее пламя - но пламя не считалось с его рвением. Оно испепелило коренастого ровно в тот момент, когда Беовульф, единым круговым движением расширивший туннель до размеров человеческого роста, свалился в него вместе с Гренделем.

– Бежим! - кричал Грендель.

Беовульф бежал за ним следом, и Беовульф, был не один. За ним по проходу бежала праматерь. Просто бежала, молча, она не пыталась ни остановить, ни схватить Беовульфа,  и так, втроем, они выскочили из каменного прохода прямо на осыпающийся, уходящий в реку обрыв.

– Отдай мне меч! – прорычал Грендель, поднимаясь из воды, – он мой!

Меч больше не светился – Грендель еще в туннеле остановил его свет заклинанием.

– Нет, – сказал Беовульф, выпрыгивая на берег.

– Это мой меч, ты его украл! Вор! – вопил Грендель.

Но было совсем не время для споров. Финны, отстававшие от них всего на несколько шагов, уже прыгали в реку.

– Да ты, блин, даже включить его не можешь! – гневно орал Грендель, – зачем он тебе? Перед бабами хвастаться?

Сзади посыпались стрелы – и одна из них отскочила от серой спины Гренделя, а другая впилась Беовульфу в плечо.

– Вызови свет меча! – Крикнул Беовульф Гренделю.

Но меч не засветился, и Беовульфу пришлось выхватить нож, а рукоять упала наземь. И пока Беовульф бил ножом ближайшего к нему преследователя, одновременно уклоняясь от ударов другого, Грендель ползал по земле, пытаясь достать до вожделенной рукояти светящегося меча – но Беовульф ловко поддел ее ногой.

– Ты, скотина! – закричал Грендель, и был тут же по ногам и рукам скручен подоспевшими финнами.

И Грендель закричал – закричал заклинание. Мгновенно меч выпустил полосу света - только он был уже в руках у праматери.

– Отдай меч! – кричал Грендель, теперь уже девушке, а один из финнов, схватив его за волосы, тянул к его горлу нож.

Но Грендель не умер. Умер финн. Его насквозь прожгла мечом праматерь.

И финны замерли. Они продолжали держать Гренделя, держать Беовултфа, но никто из них больше не сражался. Они стояли и смотрели как праматерь направляет в их сторону огненный меч. На лицах их застыл ужас. Тишина была такая, что Беовульф услышал ветер, и шелест крыльев пролетевшей птицы. Потом финны очнулись, они принялись говорить что-то на своём языке, они уговаривали праматерь. Но она их не слышала. Она смотрела на Гренделя, и протягивала ему руку. 

И Грендель встал. Держа праматерь за руку, он двинулся с ней в лес. 

И это был отличный момент для побега. Праматерь и Грендель уходили, финны, пригвожденные предательством своей богини, ошалело глядели им вслед. А Беовульф знал, что рукоять, пылающий меч, уходит от него, вместе с Гренделем, уже убившим с десяток человек.