Последний человек на земле

11.

Клад незарытый

Стал достояньем

Старого змея,

Гада голого,

Гладкочешуйного,

Что над горами

Парил во мраке

Палящим облаком

Ужас вселяя

В людские души.

Крылья! Широкие, в пять саженей, прозрачные – сквозь их ячеистую поверхность было видно небо, – они походили на крылья огромной стрекозы.  Колдун, оснащаенный этими крыльями, парил свободно, приземлялся легко; крылья складывались в то же мгновенье, как ноги колдуна касались земли. Вначале колдун даже не нападал, он просто кружил вокруг  кольца из каменных столбов, он наслаждался полетом – это было видно по его лицу.  Беовульф, отличный пловец, многое бы отдал за то, чтобы так полетать.

– Откуда это у него?  –  снова спросил Грендель, но не Беовульфа, а, скорее сам себя, – где он это взял?

– Где-то рядом, – сказал Беовульф.

– Он убьёт нас как убил Бару!

До смерти, вроде бы, Гренделю было далеко, колдун просто парил, не приближаясь к каменному кругу. Но так было недолго. В один из заходов он колдун на бреющем полете схватил камень – валун, размером с теленка, – и, легко взмыв с ним в небо, выпустил камень вниз. Грендель отскочил – он очень неудачно отскочил, не сообразив, куда полетит камень, он ринулся прямо ему навстречу. И даже Беовульф не успел бы спасти Гренделя – если бы Беовульф по какой-то причине стал беречь его жизнь, – но Гренделю повезло. Валун колдуна, перевернувшись в воздухе, врезался в один из каменных столбов. Столб выстоял – от него откололось всего несколько кусков. Булыжник рухнул вниз. Но этой заминки было достаточно, чтобы Грендель, задрав голову, пятясь назад, ушёл из опасного места.

А колдун нес уже другой камень. Он явно целил в Гренделя.

– Беги из круга, – сказал Беовульф Гренделю.

– С какой стати? – огрызнулся Грендель.

– Беги на север.

 Грендель не стал отвечать, и выходить из каменного кольца тоже, и вжался в один из столбов, а когда камень полетел ему на голову, резко уклонился в бок. Это была хорошая тактика – камень, со свистом пролетел мимо Гренделя, обдав его брызгами земли и золотой крошкой. Колдун, тем временем, полетел за ещё одним камнем.

– Беги на север! – приказал Беовульф Гренделю.

– Сам беги на свой север!

Колдун уже летел обратно, летел не прямо, зигзагами. Очевидно, он был уверен что ни Грендель ни Беовульф от него уже не уйдут, и играл с ними как кот с мышью.

– Беги на север, а я побегу к той расщелине, в которой я прятал тело колдуна, – сказал Беовульф Гренделю, – я найду то место, в котором он взял это одеяние.

– Ты серьёзно думаешь, что я отпущу тебя вооружаться? – вопросил Грендель, –  а сам при этом буду изображать живую мишень? Сам беги на свой север!

И Беовульф побежал. Не на север, он побежал в скалы, он надеялся, что колдун, занятый Гренделем, не будет его преследовать.  Но он не сделал и двух шагов, а позади него уже раздался резкий свист, с которым кожистые крылья разрезали воздух. Колдун наигрался своей мощью, он перестал кидаться камнями, на бреющем полете он преследовал Беовульфа.

 Беовульф резко прыгнул в сторону. Облачённый в крылья колдун был силён и скор – но быстро менять направление ему мешал сам принцип полета. Колдун вернулся, он ещё раз пролетел над Беовульфом – и Беовульф снова сумел увернуться от огромных серых ручищ его скафандра. Но в следующий миг он споткнулся. Так неудачно споткнулся, провалившись ногой в чью-то широкую нору, и колдун тут же загреб его обеими своими ручищами.

Беовульф летел вверх, земля стремительно отдалялась, Кольцо камней было уже просто кольцом, а Грендель  – точкой.  Беовульф не сдавался, он держал в руках нож, он полосовал им всё, до чего мог дотянуться – но дотянуться удавалось только  до жесткой серой кожи. Беззащитное лицо колдуна было невероятно далеко. А огромные лапы его стискивали тело Беовульфа так, что он начал задыхаться, он уже едва удерживал нож в своих ослабевших пальцах.

– Колдун! – позвал Беовульф. – Колдун!

И колдун повернул к нему лицо. Сморщенное, старческое, покрытое шрамами лицо человека, много видевшего в жизни. И тут же лицо это залилось кровью, потому что Беовульф из последних сил метнул в это лицо свой нож.

Беовульф метил в глаз, но вместо этого его лезвие лишь срезало кожу с голого лба колдуна. Колдун тут же выпустил Беовульфа, но в этот раз удача была на стороне воина. Несколько мгновений слепого полёта опустили колдуна к высокой осыпающейся круче, и Беовульф свалился не на земь, он упал на скалу.

Удар был такой силы, что сам момент встречи со скалой навсегда выпал из сознания Беовульфа, все, что он запомнил, это осыпающийся склон, на который он упал, и по которому кубарем скатился вниз. В ушах у него стоял гул, перед глазами все плыло – какое-то время он не мог различить ни неба, ни земли. А когда в глазах у него прояснилось, он увидел колдуна, бесцельно барахтающегося в своих крыльях. Он лежал на камнях, очевидно он врезался в каменную твердь через несколько мгновений после падения Беовульфа.

– Бара жива? – прохрипел Беовульф.

Он совсем не был уверен в том, что колдун его слышит, он даже не был уверен, что тот существует на самом деле, а не видится ему, переломанному. А колдун всё пытался взлететь, неловко поднимая вверх свои кожистые крылья.

– Бара жива? – повторил Беовульф.

Потому что только её появление могло спасти Беовульфа. Но колдун не отвечал, и Беовульф пополз вперёд. Он полз, отталкиваясь ступнями, полз, вкапываясь ногтями единственной руки в землю. Он был почти мёртв, он ничего не мог противопоставить колдуну, облачённому в серый оживляющий костюм. Но Беовульф никогда не сдавался.

Колдун оставил попытки взлететь, он сел, и Беовульф увидел, что вместо лица у того сплошное месиво. Очевидно, сослепу он врезался в скалу головой. Череп защищённый толстой серой кожей приставного тела не пострадал, но лицо был словно  снесено теркой.