Последний человек на земле

20.

И взошли они

на корму круто выгнутую,

нагрузили

ладью на отмели

и казною, и конями,

и припасами воинскими,

и дарами бесценными

переполнили.

***

Хродгар, князь, вождь данов, истинный воин, одолеть которого смогла только старость – как и всякого смертного, – стоял на берегу моря, и смотрел как воины Беовульфа снаряжают корабль. Кольчуга воинов тускло сверкала в лучах рассветного солнца, но лица воинов были не радостны. Они возвращались с богатой добычей – но без своего вождя. Беовульф оставался.

– Значит, ты отпускаешь Гренделя, – сказал Хродгар Беовульфу.

– Он больше не придёт тревожить твои земли.

Хродгар поглядел на мелкие волны, набегающие на прибрежный песок.

– Сильно ли оружие сродников Гренделя? – спросил он.

– Сильнее не бывает, – ответил ему Беовульф.

– Разумно ли отпускать его? Не приведёт ли он с собой остальных?

– Нет. Всё его племя вымерло. Он последний. Или один из последних.

– Зачем же тогда он улетает?

– Он не верит, что все его люди умерли. Я верю. Всё, что я узнал, доказывает это.

– Хорошо, – кивнул Хродгар.

Он больше не спрашивал о Гренделе. Слов Беовульфа ему было достаточно.

– Золото я хочу отправить князю моему, Хигелаку, – сказал Беовульф. А это – тебе.

Беовульф протянул Хродгару исцеляющий браслет.

– По виду он неказист, – сказал Беовульф о браслете, – но ценность его выше золота. Он исцеляет любые раны.

Хродгар в задумчивости покачал головой.

– У меня есть предчувствие, – сказал он, – что князю твоему Хигелаку выпадет случай погибнуть. Не знаю, от меча ли, от копья, стрелы, от болезни ли, но князь твой успокоится. И тогда гаутам не сыскать лучшего правителя, чем ты.

– У князя моего есть законный наследник и сын, Хардред, – сказал Беовульф.

– Я знаю, – сказал Хродгар, – что у Хигелака,  есть наследник. Но нет у Хигелака твоего благомыслия. Ты учередил прочный мир между данами и гаутами. Возьми это себе, – Хродгар вернул браслет Беовульфу, – и возвращайся живым. От себя же, я обязуюсь удвоить твой дар Хигелаку. Никогда моя сокровищница не будет от него закрыта.

 И вскоре крутогрудая ладья уже бежала по волнам, её парус раздувался от ветра, а воины, налегая на весла, бросали прощалный взгляд на Беовульфа.

– Попрощаюсь и я с тобой, – сказал Беовульфу Хродагар, – покуда я жив, не бывать войне между данами и гаутами. Но, боюсь я, больше с тобою не свидеться.

***

Через какое-то время Беовульф, уже в скафандре, нырнул в ровные воды моря. Вынырнул он в гроте.

– Ты где ходил? – спросил Грендель Беовульфа, – я полтора суток сижу в этой вонючей пещере. Знал бы, что ты так задержишься,  остался бы с Барой.

Грендель сидел подле своего запертого космического челнока, он был без скафандра, одной рукой он беспокойно швырял мелкие камешки.

– Это тебе, – Беовульф протянул Гренделю матерчатый сверток.

– Что  там?

– Жаренное мясо.

– Сам ешь, я не настолько голоден. Я дома поем, нормальную еду.

– Как хочешь.

Беовульф подошёл к космическому челноку, примерился к его массивному корпусу.

– Ты так и не смог его открыть? – сказал Беовульф.

– Я больше не пробовал.

– Сначала сброшу его из под потолка пещеры.

– Ну, дерзай, чего.

Беовульф выпустил крылья, взялся обеими руками за корпус космического челнока,  с заметной натугой оторвал его от земли, и взлетел вверх. Он летел неровно, то и дело проваливаясь вниз. Как ни сильно было искусственное тело скафандра, но и оно с трудом справлялось с таким грузом. Настоящие, живые руки Беовульфа, даже внутри огромных, приставных конечностей,  испытывали чудовищное напряжение.

– Бросай! – крикнул Грендель.

И Беовульф с облегчением выпустил челнок. Он упал на бок такой же целый, как и был.

– Ты говорил, что собирал этот челнок по частям, – сказал Беовульф, приземляясь перед Гренделем, – ты очень хорошо его собрал. Прочно.

– Ну, не буквально, по частям, – пожал плечами Грендель, – там просто связь не работала. Я что-то тыкал, тыкал, и она заработала. Так что что-то я собрал. Но не весь челнок.

– Понятно, – Беовульф снова взялся за гладкий корпус, – надо вынести его наружу. Помоги мне.

Волочить челнок было легче, чем поднимать в воздух, но и с этой работой Беовульф и Грендель управились лишь к вечеру.

– Подними выше, до тех пор, пока я не скажу «хватит» – наставлял Беовульфа Грендель, – И роняй не на корпус, а на купол.

– Купол?

– Вот эту прозрачную часть.

Беовульф перевернул челнок, подхватил его поднял, отпустил – и в этот раз всё вышло. Прозрачный купол, каким бы он ни был прочным, не смог выдержать столкновения с острыми скалами. Он весь покрылся трещинами, и Беовульф не без труда, но смог пробить его твёрдую поверхность.

– Наконец-то!

Грендель мгновенно запрыгнул в усеянное осколками внутреннее пространство челнока. Он что-то нажал – и челнок заголосил разными звуками, челнок выл и что-то лопотал, что-то трещало, разноцветные огни мелькали, по светящимся панелям шли ровные ряды знаков. Не обращая внимания на эти судороги покорёженного устройства, Грендель продолжал стучать пальцами. И вдруг идеально гладкий, ровный борт челнока открылся. В квадратной прорези его были видны длинные жилы и что-то более крупное, похожее на сосуды сложной формы.

– Ага! – радостно воскликнул Грендель.

Залихватски выскочив из челнока, он присел у этого отверстия, и принялся возить там руками. Он сидел  так довольно долго, Беовульф его не торопил.

– Готово! – Грендель, торжествующе, сжимал в руках непонятный свёрток, – всё, неси меня к другому челноку.

И Грендель, не выпуская бесценный свёрток, протянул к Беовульфу руки. Грендель весь светился от счастья, он забыл всякую настороженность, он сделался таким беспечным, как будто был уверен, что весь мир сейчас счастлив вместе с ним.