Последний человек на земле

26.

Камешек хрустнул под ногой Беовульфа и развалился надвое. Одна его половинка осталась лежать,а  вторая резво покатилась с пригорка вниз, взбивая по пути полоски пыли. Было холодно. Беовульф шёл вперёд. Шёл на своих ногах, без скафандра, он просто гулял. Беовульф обошёл два технических выхода из бомбоубежища, и сейчас возвращался к лифту.

– Ты слишком долго ходишь, – сказала ему Бара, когда он вернулся, – регенерационный костюм не может бесконечно поддерживать твою жизнь. Ты уйдёшь слишком далеко, а кислород в твоей крови кончится. И ты умрёшь.

– Я не знаю, что такое кислород, – сказал Беовульф.

– Незнание тебя не спасёт, – подал голос Грендель.

Грендель лениво валялся на своём дивне. Он скатал из кусочка ткани небольшой шар, и целыми днями подбрасывал ёго вверх. Подбрасывал и ловил. Беовульф постоянно гулял. Бара смотрела в экраны.

Беовульф вытряхнул из волос пыль, взял полотенце, зашёл в душевую, разделся там, и принял душ. Вышел из душевой он в одних кожаных штанах, босиком. Регенерационный костюм был перекинут у него через плечо.

– Ты ещё постригись, – съязвил Гренедель, – и ногти можешь накрасить. Здесь есть лак, вон там, на третей полке.

– Ты ведь сам каждый день моешься, – сказал Беовульф.

– А чего тут ещё делать?

Беовульф не ответил, он сел за стол, распаковал мясные консервы и стал есть.

– А ты, Бара, чего не моешься? – Грендель повернул к девушке своё недовольное, искажённое смертельной скукой лицо, – ты такая грязнуля, тебе самой не противно?

Бара молча ему улыбнулась.

– Ты попрекаешь меня тем, что я моюсь, Бару тем, что она не моется, – сказал Беовульф Гренделю, – тебе сложно угодить.

– Мне не надо угождать, – сказал Грендель, отворачиваясь к спинке дивана, – у меня все умерли. Я могу вести себя так, как хочу, и говорить всё, что захочу.

– Нет, не можешь, – сказал Беовульф, – не только с тобой случались несчастья.

– Несчастья? – взвился Грендель, – По твоему, быть единственным выжившим на расхреначенной к чертям планете, это просто «несчастье»?

Беовульф, Грендель и Бара четвёртый день бесцельно сидели в убежище. Ели, пили, спали. Бара и Беовульф были спокойны, Грендель день ото дня мрачнел. На самом деле им надо было попасть в зал саркофагов. Но ни у Гренделя, ни у Беовульфа не было мысли как это сделать. Грендель очень полагался на то, что Бара, как сотрудник Первой корпорации, сможет управлять роботами-солдатами, но она не смогла. Солдаты не пытались её убить, но и не подчинялись ей. Каждый раз они выносили её наверх, подталкивая к космическому челноку. И тут же возвращались на своё место, не препятствуя Баре возвращаться в убежище. Так же как солдаты не мешали Беовульфу разгуливать по поверхности Марса, спускаться на лифте, и открывать и закрывать люки технических шахт. Людям можно было все, вне зависимости от корпоративной принадлежности. Им нельзя было только подходить к саркофагам.

– Должно быть, в саркофагах лежат ваши князья, – сказал Беовульф Гренделю, – иначе зачем столько стражи? Меня и тебя ведь не охраняют. Роботы знают, что мы здесь, в этой комнате, но в дверь не ломятся. Наружу выходить не запрещают.

Этот вывод не добавил Гренделю радости.

– С какой стати в саркофагах должны лежать какие-то князья? – возмутился Грендель, –  обеспечение тут, знаешь ли, совсем не княжеское! Я уверен, что если бы там, внизу, в саркофаге лежал глава Второй корпорации, то тут, в убежище всё было бы в коже и позолоте. Совсем другие были бы условия!

Беовульф, никогда не видевший как выглядит роскошь Гренделевского племени, с сомнением покачал головой.

– Да и неужели можно просто летать по планете, и случайно наткнуться на убежище главы Второй корпорации! – усмехнулся Грендель, – так не бывает!

И снова воцарилась тишина. Бара всё так же смотрела в экраны. Грендель подкидывал свой шар.

– Хватит, – сказал Беовульф, поднимаясь, – я достаточно ждал.

– В смысле? – подозрительно спросил Грендель.

– Или улетаем на Землю, или прямо сейчас идём к саркофагам.

– Хочешь, чтобы тебя убили?

– Я не хочу жизни без цели и смысла. Я не понимаю, для чего мы сидим в этом убежище. Я ждал, что ты, Грендель, скажешь мне, что делать. Но ты не можешь.

– Конечно, не могу! А кто смог бы...

– Поэтому, либо улетаем прямо сейчас, либо идём к саркофагам.

Грендель сел.

– Тебе легко говорить, у тебя есть скафандр!

– Второй скафандр, – сказала Бара, – лежит там, где вы его оставили. В шахте. Я могу попробовать принести.

– Хорошо. Неси, – сказал ей Беовульф.

– Вы это серьёзно? – изумился Грендель, – что, вот так просто встанем и пойдём? Без оружия? Против пары сотен боевых роботов?

– Или летим на Землю, – сказал ему Беовульф.

– Я никуда не полечу, и не пойду тоже! Мы останемся здесь и будем ждать помощи! Если есть солдаты Первой корпорации, то должны быть солдаты и Второй корпорации! Они придут, и всех нас освободят!

– Ты видел солдат Второй корпорации?

– Нет, но...

– Я тоже нет.

Грендель встал. Он скрылся за полками, он беспокойно ходил там в зад и вперёд.

– Бара, а ты как думаешь? – спросил, наконец, он.

Бара опустила ресницы.

– Я за то, чтобы лететь домой, – тихо сказала она, – полетим домой, Грендель?

Грендель мрачно рассмеялся.

– Мой дом – здесь. Ладно. В бой так в бой. Я поставлю космический челнок на автопилот, и покажу Баре, как его запустить. Если мы не вернёмся, Бара улетит на Землю одна.

– Это мудрое решение, – кивнул ему Беовульф.