Последний человек на земле

30.

Беовульф редко скрывал свои намерения. Подойдя к Гренделю, он прямо при Баре сообщил ему:

– Колдун сказал мне, что Бара задумала недоброе. Что это она привела нас в бомбоубежище на Марсе. Что у неё есть своя цель.

Бара судорожно сглотнула, детским, девичьим движением она прижала сцепленные руки у груди. И ничего не сказала.

– Колдун готов лететь с нами на Марс. Он сам это предложил. Мне нужен твой совет, Грендель.

От слов Беовульфа Грендель опешил не меньше Бары.

– Я думал, – сказал Грендель, – что колдун сопротивляться будет, я думал, его заставлять придётся.

 – Я тоже так думал, – ответил Беовульф.

– Я вообще ничего не понимаю!

– И я.

Грендель посмотрел на Бару. Она ответила ему испуганным взглядом загнанного в угол животного.

– Ты что, на самом деле задумала недоброе? – спросил Грендель у неё.

Бара испуганно сжалась.

– Я всегда знала, что на Марсе остались живые люди, я всегда хотела их освободить! – панически воскликнула она, – бункер готовил нас к этому!

– Почему не сказала? – спросил у неё Беовульф, –  зачем притворялась?

– Я не знала, чего ты хочешь, я не знала чего хочет Грендель! Мой брат не согласен со мной, он считает, что все, кто похож на Гренделя должны быть мертвы, иначе они нас поработят! Поэтому мне пришлось притворяться! Да, я не просто так вела вас к той горе золота, я знала что там пещера, а в ней не работающий космический челнок, я знала, что челноку надо поменять элементы питания, я задала челноку курс, благодаря которому челнок вышел на бомбоубежище...

– Это всё тебе бункер подсказал? – спросил Беовульф у Бары.

– Да. Почти. Что-то я сама придумала.

И Беовульф подумал, что колдуна можно понять. Прошла тысяча лет, с тех пор, как последний соплеменник Гренделя спускался в бункер, а он, бездушный, все ещё работал, и, даже, строил планы освобождения людей, находящихся в неведомой дали, за небом. Вот какова была мощь народа Гренделя! Все они были мертвы, но их вещи жили сами по себе, и сами по себе думали. Но, при этом, Грендель был так слаб, так зависим от силы Беовульфа, что Беовульф никак не мог увидеть в нём  угрозу.  Осколок великого мира,  ничтожный потомок мощных предков, ничего не значащий сам по себе – таким был для Беовульфа Грендель. Такими Беовульфу казались все его соплеменники, даже те, что спали сейчас беспробудным сном в саркофагах.

– Так что ты решил, Грендель? – спросил Беовульф.

– У меня такое чувство, что нас используют, – сказал Грендель Беовульфу, – но я ума не преложу как.

– Значит, остаёмся?  – спросил Беовульф Гренделя.

Грендель посмотрел на Бару.

– Ты говорила, что любишь меня. Это так?

– Я всегда тебя любила!

Беовульф не понимал, зачем сейчас нужно было говорить о об этом. Но и молчать смысла не было.

– Мне она тоже такое говорила, – сообщил Беовульф Гренделю.

– Но ты же меня отверг! – чуть не плача сказала Бара.

Она, как будто, сбросила свою непробиваемую маску на все согласного ребёнка. Или это только казалось?

– Оставим её на Земле, – сказал Грендель Беовульфу.

Беовульф согласно кивнул.

 – И колдуна тоже. Можно слетать на Марс, забрать оттуда сломанного робота, дать колдуну починить, потом полететь обратно...

– У вас не хватит заряда, на такие долгие перелёты, –  срывающимся голосом сказала Бара.

– Я собираюсь взять колдуна с собой, – сказал Беовульф.

Потому что если те люди, которые спят в своих саркофагах опасны, то неплохо было бы иметь союзника против них. Особенно такого знающего, как колдун. А если же они во всем подобны Гренделю – Беовульф сумеет их от колдуна защитить.

– Ну, тогда ладно, – сказал Грендель, – пусть летит.

–  Уходи, Бара, – сказал девушке Беовульф, – возвращайся домой.

Бара бросила на него горестный взгляд – и ушла. Беовульф и Грендель, каждый со своими мыслями проводили взглядом её тоненькую белую фигурку, с развевающимися на ветру волосами.

А к вечеру этого дня под ногами у Беовульфа, Гренделя и колдуна была грубая каменистая почва Марса.

– Вы ради этого меня везли, да? – спросил маленький колдун, едва войдя в убежище, – чтобы я починил вам робота-солдата?

– Нет, его не надо чинить, – сказал Беовульф, – нам необходимо только его оружие.

– Хорошо, оно у вас будет, – покорно сказал колдун.

Он с готовностью присел перед железными обломками, и протянул к ним руки.

– Нет, – остановил его Беовульф, – я тебе не доверяю. Я  не разрешаю тебе трогать мёртвого робота. Ты сядешь за стол, я свяжу тебя, ты будешь говорить Гренделю, что и как делать, и он будет это делать.  

Колдун мрачно усмехнулся.

– Хорошо.

Колдун сел, и вытянул вперёд руки.

– Вяжите меня.

– Сначала сними регенерационный костюм и браслет, – сказал ему Беовульф.

– Это не костюм, это моя вторая кожа. Я ни разу в жизни не снимал её.

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз, – язвительно сообщил колдуну Грендель,

Колдун бросил на него злой взгляд. Но подчинился. Он переоделся, оставив себе только свои кожаные лохмотья. Потом сел, и дал себя связать.

– На Земле вы не сообщили мне зачем я вам нужен, поэтому я не взял с собою инструментов, – сказал колдун.

– Ничего, здесь всё есть, – ответил ему Грендель.

– Тогда неси сюда это «всё».

Грендель отправился к полкам. Колдун повернулся к Беовульфу.

– Хочешь, я расскажу тебе о бункере, воин?

– Ты прямо как Бара, – подал голос скрытый полками  Грендель, – она тоже все время что-то рассказывает. Правда, каждый раз по-другому.

– Ты для этого полетел со мной и Гренделем? – спросил Беовульф колдуна, – чтобы взять нас в плен своими словами?

– Мой отец однажды встретил незнакомца, – сказал колдун, так спокойно как будто Грендель и Беовульф ничего и не говорили, – у моря.  На незнакомце была кожаная куртка, расшитая красными и синими нитями. Такая, как сейчас  на мне. Женщины племени моего отца не умели так красиво шить. И мой отец убил этого человека, а красивую верхнюю одежду забрал себе. Это был ценный трофей, всё племя собралось, чтобы поглядеть на такую красоту. Отец подарил эту вещь моей матери. А на следующий день пришли финны, и убили всех. Спаслась только мать. Она успела сбежать с двумя маленькими детьми, она думала, что я мёртв, потому что на её глазах меня пронзила стрела с острым каменным наконечником, я упал в костёр, и больше не поднялся. Все думали, что я умер. Но я выжил.