Последний день Омикрона

Глава 14

Исход

         Т1–704 нёс службу, стоя у периметра и сканируя своими сверх чувствительными сенсорами вверенный участок великой Стены. Рутинная работа, от которой любой человек за добрый десяток лет потерял бы всяческий интерес и внимательность без труда давалась механическому роботу. Сон, еда и прочие абсолютно ненужные слабости были чуждыми, отвлекающими от выполнения главной задачи. По его мнению, если суждения робота можно называть мнением, людей бы давно было пора заменить, предоставив тяжёлый труд тем, кто сможет справляться с ним куда эффективнее. Датчик дальнего рубежа обнаружения легонько пискнул и тут же погас, не подавая никаких сигналов.

         – Сбой? – промелькнуло предположение электронного мозга. И мгновенно последовала команда на диагностику системы. Всё казалось нормальным за исключением ещё одного датчика ближнего обнаружения.

– Сбой? – повторилось предположение в мозгу робота. Вновь по электронным цепям системы прошла команда на повторную диагностику, но результат пришёл слишком поздно. Луч яркого света прошил своим существом тело робота, оставив в нём большое дымящееся отверстие.

         Ещё с десяток точно выверенных выстрелов положили конец существованию остальных охранников сооружения. Заметив потерю сигналов с одного из постов, система главного оборонного компьютера, защищающего главный периметр, подала сигнал тревоги. Огромные орудийные башни пришли в движение, выискивая цель, подлежащую уничтожению.

         – Интересно, умеют ли машины удивляться? – подумал Этан Краус и дал команду на открытие огня.

         Словно вспышки салютов ионные лучи раскрасили чернильное небо разными красками. В ответ им тоже брызнули снопы плазменных выстрелов, но они не были способны подавить столь стремительное наступление. Одна за одной настенные турели превращались в груду дымящегося металлолома. Самые современные оборонительные системы друг за другом выходили из строя, превращаясь в зарево пожаров под натиском ураганной силы. Несколько бронемашин повстанцев, стремительно рвущихся на прорыв к стене, тоже полыхнули ярким пламенем, растворяя ночь в отблесках первых пожаров и криков погибающих людей.      

         Несколько групп быстрого реагирования периметра Омикрона прибыли к нужному месту как раз в тот момент, когда всё, что их окружало, померкло в колоссальной вспышке ярчайшего света тысячи солнц. На секунду ночь стала ярче самого знойного дня. Звезды в мгновение ока угасли в ярко–белом небосводе. Весь мир окунулся в белёсое полотно идеального света.

         Грохот был настолько оглушающим, что заложило уши, а взрывная волна чуть было не опрокинула десятки боевых машин, мчащихся к столице.

         – Вперёд, вперёд, вперёд! – высунувшись из люка транспортёра, облачённый в защитный костюм во весь голос воинственно кричал Этан Краус, – сегодня наш день и сегодня мы возродимся из пепла!

         Бенджамин гавкнул в такт раскатистому грому выстрелов. Илгаанраах неодобрительно покачал головой, вновь и вновь стягивая и без того натянутую до предела тетиву своего боевого лука.

         На том месте, где ещё несколько минут назад стояла исполинская стена, сейчас зияло огромное отверстие без каких–либо признаков жизни вокруг.

         Десятки древних транспортёров, предназначенных для силового захвата планет, ринулись на прорыв, с лёгкостью миновав главный рубеж обороны неприступного города. Теперь их отделяло от цели всего несколько десятков километров. Но что это было за расстояние понимали все. Это последний путь для многих из них. Тех, кто не побоялся бросить вызов машинам, тех, кто вопреки страху смерти, неприемля рабства, ринулся в бой ради всего человечества. Сотни женщин и мужчин, идущих на смерть, готовых отдать свои жизни ради одной цели – уничтожить чёртовы машины и возродиться в былом величии или хотя бы разменять свою жизнь подороже.

         Громко рыча доисторическими, наскоро отремонтированными моторами, бронетранспортёры и грузовики–терраформеры, прикрываемые несколькими разведывательными джипами, прорывались сквозь разрозненные рубежи обороны внутреннего периметра. На потрёпанных беспощадным временем кузовах, поверх старой, едва заметной надписи «Атлантис», были нанесены разные символы, десятки имён погибших друзей, лозунги, призывающие не отступать и не сдаваться. Самый большой рисунок был на борту штурмового броневика Крауса. Его украшал огромный череп и надпись: «Смерть металлическим подонкам!».

         Со всех сторон от места прорыва стягивались резервные подкрепления, но даже им оказалось не под силу остановить стремительное наступление. Ни одна машина, никогда не сможет понять ту силу, что имеет человек на пороге смерти и безысходности. Словно лев, загнанный в угол, может разорвать и медведя. Несколько выстрелов тяжёлых танков, успевших прийти в движение и не уничтоженных термоядерным взрывом, всё же смогли достичь своей цели. Броня не выдержала такого удара. Будто бы свечки боевые машины вспыхнули в ночи, хотя уже и сама ночь была превращена в день. Всё вокруг пылало пламенем ослепительно ярких пожарищ. Гражданские флаеры, тяжёлые грузовые танкеры, вставшие на пути прорыва, какие–то постройки, всё пылало в огне последнего исхода человечества.  Причудливые фигуры, образованные алыми пожарами, перебегали по корпусам погибших машин и телам павших воинов.

         Несколько ракет, хоть и с большим трудом, но всё же подавили танки противника, а точные выстрелы крупнокалиберных пушек разнесли в клочья экипажи, пытавшиеся выбраться из горящих машин. Теперь происходящее не казалось безобидной игрой или фильмом. Животный страх и запах смерти повисли в воздухе. Но отступать было некуда, либо сейчас либо никогда.