Последний день Омикрона

Глава 17

Император

         Станция, на которой остановилась капсула, оказалась погружена во тьму. Искры разбитых ламп ещё кое–где потрескивали и даже иногда вспыхивали крошечными огоньками, мгновенно растворяясь в черноте тоннеля.

         – Где же все? – спросил Тим, пытаясь разглядеть хоть что–нибудь в абсолютной темноте.

         Бенджамин тревожно залаял и оскалил зубы.

         – Быстро на выход, – не обращая внимания на мальчика и собаку, скомандовал Борис. – Оцепить помещение, перекрыть возможные подходы, обезопасить периметр.

         Четверо бойцов, словно роботы, не издав не звука, высыпались из вагона и рассредоточились на платформе станции. Лучи их фонарей забегали по высоким сводам станции. Повсюду были красные пятна. Словно художник–абстракционист в приступе яростной эйфории рисовал причудливые алые узоры на некогда белоснежном кафеле. Стены и колонны были испещрены мелкими отверстиями и изуродованы слоями отпавшей плитки. Нехотя лучи фонариков спустились вниз. Десятки, сотни тел, тысячи кусков и деталей роботов устилали пол станции.

         – Господи, кто мог совершить подобное? – ошарашено, трясущимися губами промолвила Ева, оглядывая мёртвую станцию.

         – Нужно идти! – пытаясь сохранять спокойствие, заявил Борис. Но даже по его лицу было прекрасно видно, что он и сам держится из последних сил, пытаясь подавить внутреннюю агонию пугающих чувств.

         – Урлуктан ваор лак, – с отвращением произнёс Илгаанраах, – конец солнца, конец последнего дня, – добавил он.

         Никто не нашёл, что ответить последнему улууну. Молча все двинулись к застывшему и местами раскуроченному взрывом эскалатору. Мёртвую тишину станции затмевал грохот идущего где–то на поверхности яростного боя. Боя самих с собой. Боя людей с людьми и машин с машинами.

         Выход со станции располагался почти у самого главного здания Омикрона – Башни Империи. Всё вокруг было охвачено огнём. Стоны раненых уже почти слились с громыханием пушек, воем ветра и звуками проливного дождя.

         – Осторожно! – взвизгнул один из солдат Бориса, но сделать он уже ничего не успел. Плазменный заряд в мгновение забрал его жизнь.

         – Огонь, огонь, огонь! – закричал Борис, вскидывая свой пулемёт.

         Полицейский робот, охраняющий спуск в метро, в одно мгновение превратился в груду металла. У Тима подкашивались ноги, дальше идти было невозможно. Хотелось просто сдаться. Остановиться. Умереть. Нэвилл схватил Тима за шиворот ровно в ту секунду, когда тяжёлый снаряд по чьей–то дьявольской наводке попал именно в тот тоннель, тот спуск, из которого мгновение назад они поднялись на поверхность. Оглушительный грохот и раскаты плазменных искр разразились во все стороны ослепительной вспышкой.

         Сознание оставило Тима. Мир перестал существовать. Холод дыхания смерти обдал лицо. Веки налились тяжёлым металлом, а руки и ноги потеряли чувствительность. Казалось, будто душа вырвалась из бренного тела, обретая столь желанную свободу. Лёгкость, спокойствие и тишина манили к себе. Притягивали сильнее самого сильного магнита. Но нечто незримое мешало, одёргивало и звало назад. Осталась последняя миссия, остались те, кому он дорог, остались те, кому он ещё способен помочь.

         – Ещё не время, ты нужен нам, ты должен вернуться, – сквозь затуманенное сознание пробивался знакомый голос, – я верю в тебя, ты сильнее меня, поэтому я и пришёл тогда за тобой, ты должен закончить своё путешествие.

         С трудом Тим приоткрыл веки. Капли ледяного дождя разбивались о его лицо, принося желанную прохладу. Вся кожа горела, а ноющая боль разливалась по телу.

         – Я знал, что ты вернёшься! – на лице склонившегося над ним Нэвилла появилась неподдельная улыбка.

         Его лицо было изуродовано ещё сильнее. Металлический скелет гораздо больше выделялся из–под обожжённой плоти, а глаза уже не могли скрыть за искусственный зрачок диоптрических объективов.

         – Рэм, я видел конец, они звали меня, но я не пошёл, – еле слышно прошептал Тим.

         – Я знаю, Тим, я знаю, – ласково ответил Нэвилл и прижал его к металлической груди.

         – Жив? – крикнул Борис, продолжая вести постоянный огонь из пулемёта, – нужно двигаться ко входу, кажется, там свои.

         Ева бок о бок вместе с Илгаанраахом, на ровне со всеми вела огонь по нескончаемым ордам врагов. Бойцов Бориса осталось только двое, да и то, один из них был серьёзно ранен осколками.

         – А ты совсем не плох! – улыбаясь, в боевом раже отметил Борис, похлопав огромной ручищей по спине Илгаанрааха.

         – Иштым тар, – улуун одобрительно кивнул в ответ Борису – я воин, такой же воин, как и мои предки.

         Ева с удивлением смотрела на то, как человек и последний улуун смогли найти единство в момент боя и смерти.

         – Ты сможешь идти? – спросил Нэвилл, оглядывая тело мальчика.

         – Так точно, капитан! – как можно собраннее ответил Тим, поднеся ладонь к своему шлему, и на его лице появилась лёгкая улыбка.

         – Тогда в бой, боец! – таким же жестом поддержал его Нэвилл.