Последний дракон

Глава 14

Решение родилось не в словах, а в одном обмене взглядами — быстрых, острых, полных того же самого немого ужаса. В город. Сейчас же. В безопасность за стенами, под присмотром других стражей, подальше от этого леса, который перестал быть просто древним — он стал ловушкой, полной мёртвых стражей и обезумевших питомцев.
Они не хоронили девушку-стража. Не было времени, не было сил, да и сама мысль копнуть землю здесь, у этого проклятого склепа, казалось кощунственной. Они лишь наскоро накрыли её тело оторванным плащом. Этот синий клочок ткани на зелёном мху был ещё одним немым свидетельством того, во что они ввязались.
И двинулись. Не по тропе, которая привела их сюда — она теперь казалась роковой — а напрямик, по солнцу, на восток, к городу. Рик шёл первым, его сломанный меч был обнажен. Он беспокойно прислушивался к каждому шороху, всматривался к каждой тени между деревьями. За ним, сбившись в кучку, шли остальные. Лина с натянутым арбалетом, её палец белел на спуске. Лысый и парень со шрамом шли по флангам, спины их были напряжены, а пальцы слегка дрожали. Они не говорили. Звучали только их тяжёлые шаги, прерывистое дыхание и навязчивый, непрекращающийся шелест листвы, который теперь казался неестественным, а злорадным.
Страх висел в воздухе, густой и липкий, как смола. Это был уже не абстрактный страх перед магией или нежитью. Это был конкретный, острый, животный ужас перед тем, что может выскочить из-за любого дерева. Перед гиеной. Перед полутораметровым зверем с челюстями, ломающими сталь, который уже убил одного элитного стража и едва не порвал их всех. Они помнили её рык, помнили запах её пасти, помнили беспомощность своих клинков. Каждый треск ветки заставлял их вздрагивать, каждый неожиданный шорох за спиной заставлял оборачиваться. Они шли, как загнанная дичь, и лес чувствовал это. Он давил на них своей многовековой тишиной, своей равнодушной, всевидящей зеленью.
А позади них, отстав шагов на десять, брела Миа.
Она шла, почти не поднимая ног, волоча их по земле. Каждый шаг был пыткой. Всё тело горело от усталости, в висках стучало, а в груди зияла ледяная пустота — опустошённое магическое ядро напоминало о себе тупой, высасывающей силы болью. Руки онемели от тяжести, но она не могла, не смела отпустить Ская. Он лежал на её руках, всё такой же неподвижный, лишь лёгкое трепетание век выдавало в нём жизнь.
Страх перед внешней угрозой — гиеной — медленно, но верно переплавлялся внутри отряда во что-то иное. В более тёмное, более рациональное. Они видели слабость Миа. Видели, что она еле держится на ногах. Видели, что её магия, их последний козырь, иссякла. А ещё они видели то, что она несла. Не бесполезный груз. А оружие. Оружие чудовищной, непостижимой силы, которое одним дуновением решило битву, безнадёжную для них. И это оружие сейчас спало. Было уязвимо. И находилось в руках самой слабой из них.
Зазвучал тихий шепот, едва слышный под тяжёлым дыханием и шелеста листвы. Это были не слова, а скорее мысли, высказанные вслух.
— …она не дойдёт, — прошипел лысый, бросая быстрый взгляд через плечо. В его глазах не было ни капли прежней бравады, только холодный расчёт и остаточный страх, искажённый жадностью.
— А если та тварь вернётся? — отозвался парень со шрамом, но в его голосе не было вопроса, только констатация ещё одной опасности. — С магом мы хоть что-то могли. А теперь? Она без магии.
Рик шёл впереди, не оборачиваясь, но его походка выдавала усталость. Он размышлял о произошедшем. Маг первого круга, исчерпавший свои силы. Мёртвый страж у склепа. И питомец — он уже не мог думать о нём, как о ящере — который оказался нечто гораздо большим. Текущая ситуация диктовала ему свой вариант развития событий. Забрать существо. Оставить слабое звено, которое может привлечь гиену запахом крови и страха. Увеличить свои шансы. Выжить.
— Она никому не отдаст его, — тихо, но чётко сказала Лина. В её голосе была не попытка защитить мага, а предупреждение. — Вы видели, как она держит его.
— А мы видели, как она еле стоит, — парировал лысый. Его рука сжимала топор уже не от страха перед лесом, а от другого, нарастающего намерения. — Мы можем… ускорить процесс. Тихо. Гиена на запах сбежится, отвлечётся на… ну, на то, что останется. А у нас будет ключ ко всем дверям. Ко всем контрактам. Да за этого… зверька… нам целое состояние предложат. Или барон. Или гильдия магов.
Идея витала в воздухе, отравляя его сильнее любого яда. Они были на грани, измотанные, напуганные, и в этой тьме единственным светом, за который можно было ухватиться, казалась сила, спящая на руках у девушки.
Рик замедлил шаг. Он не отдавал приказа. Он просто… перестал мешать. Его молчание было знаком. Разрешением. Он смотрел вперёд, в чащу, но всё его внимание было сзади.
Лысый и парень со шрамом обменялись быстрыми взглядами. Кивок. Они замедлились, позволяя остальным уйти немного вперёд, отсекая Миа от группы. Лина замерла, её глаза широко раскрылись. Она умоляюще посмотрела на Рика, но тот казалось, смотрел лишь вперёд. Она открыла рот, чтобы крикнуть, предупредить мага, но в горле пересохло. Страх за себя, страх быть изгнанной из отряда, страх остаться одной в этом лесу — всё это сковало её.
Миа шла, опустив голову, почти в полусне истощения. Она не видела, как расстояние между ней и группой увеличивается. Не видела, как лысый, притворяясь, что поправляет ремень, незаметно отставал, занимая позицию у неё за спиной. Не видела, как парень со шрамом чуть смещался в сторону, загораживая ей путь вперёд, в сторону группы. Их движения были отработаны. Они сжимали своё оружие. План был прост: один отвлекает, хватая её, другой выхватывает ящера.
Лысый был уже в двух шагах за её спиной. Его тень упала на неё. Он видел, как её плечи бессильно опущены, как голова качается в такт шагам. Он поднял свободную руку, чтобы схватить её за рот, заглушить возможный крик. Его пальцы уже вытягивались…
И в этот миг, в самый последний, решающий миг, когда нападение уже должно было свершиться, Скай открыл глаза.
Это было не медленное, сонное пробуждение. Это было мгновенное, полное возвращение сознания. Его фиолетовые зрачки, узкие, как щели, вспыхнули из темноты под веком аметистовым огнём. Он не дернулся, не зашипел. Он просто открыл глаза и увидел.
Увидел уставшую Мию, её бледное лицо. Увидел над ней чужую, крупную, напряжённую руку, занесённую для удара. Увидел второго человека, замершего с мечом. Увидел отряд, уходящий вперёд.
Его тело, ещё секунду назад расслабленное, мгновенно преобразилось. Мышцы под чешуёй напряглись, как стальные тросы. Тепло, исходившее от него, сменилось волной сконцентрированного, почти осязаемого жара. Он не зарычал. Он издал звук — низкий, глубокий, вибрирующий гул, исходящий не из горла, а, казалось, из самой его груди. Звук, похожий на отдалённый раскат грома или на скрежет металла.
Рука лысого замерла в сантиметре от плеча Миа. Ледяная волна, не имеющая ничего общего с физическим холодом, прокатилась по его спине. Он встретился взглядом с этим существом. И в фиолетовых, светящихся глазах не было ни усталости, ни сонливости. Там была абсолютная, хищная ясность. Ясность, которая видела его намерение.
И предупреждало.
Скай не прыгнул. Не вырвался. Он медленно, невозмутимо приподнялся. Его шея выгнулась, он оказался на одном уровне с лицом лысого. Он слегка приоткрыл пасть, обнажив ряды крошечных, острых зубов. И из глубины глотки, сквозь эти зубы, на лысого пахнуло тем же запахом — запахом озона, пепла и древней, безжалостной силы.
Это было не нападение. Это было предупреждение. Молчаливое, но абсолютно понятное.
Тронь её — и не будет от тебя даже пепла.
Время остановилось. Лысый застыл, его лицо исказилось от ужаса, который затмил даже страх перед гиеной. Это был первобытный ужас перед тем, что сильнее, древнее и опаснее любого лесного зверя. Его рука дрогнула и безвольно опустилась. Парень со шрамом, увидев выражение лица напарника, отпрянул назад.
Миа, наконец, почувствовав движение и странную тишину, подняла голову. Она увидела Ская, смотрящего поверх её плеча. Увидела бледные, перекошенные лица авантюристов позади. И поняла. Всё поняла без слов. Холод пробежал по её спине, но не от страха за себя. От осознания того, на каком краю они только что были.
Передняя группа, наконец, обернулась, почуяв неладное. Рик увидел сцену: Миа, стоящую, держащую на руках теперь уже бодрствующего, настороженного ящера, и двух его людей, отступивших от неё с лицами, полными чистого, немого страха. Он увидел взгляд Ская — тот самый взгляд, который теперь был устремлён уже на него.
В лесу воцарилась тишина, ещё более гнетущая, чем до этого. Страх перед гиеной никуда не делся. Но теперь к нему прибавился новый, более близкий, более личный страх. Страх перед тем, кого они считали добычей. И понимание, что любое движение против мага теперь будет равносильно самоубийству.
Скай, не сводя с них своего фиолетового, горящего взгляда, медленно опустил голову, снова устроившись на руках Миа. Но сон его был окончен. Он бодрствовал. И наблюдал.