Последний двоедушник

Пролог

У него не было лица. Лишь имя, которое он почти позабыл. И одна-единственная душа, которой было слишком мало ему, чтобы выжить в этом безжалостном мире. Убей или умри – это закон он выучил слишком хорошо.

Голодным коршуном скользил он в белых как молоко небесах Первого круга Нави, и всё, что обитало здесь, всё, что имело душу, пряталось в смертном ужасе, завидев одну лишь тень его чёрных крыльев. Он привык. Одиночество больше не тяготило его, и он нёс его гордо, как знамя.

Ветер всё ещё пах ночью - сырой травой и землёй. Где-то внизу зеркальную гладь Навьего пруда взволновал изящный взмах лебедино-белой девичьей руки. Сверкнуло золото волос. Это одна из навок нырнула стремглав – поспешила спрятаться, оставив лишь венок из синих маков, покачивающийся на воде.

Зря. Он никогда не позволял себе охотиться на верхних кругах. Не хотел губить души, что обитали здесь. Они были слишком красивы для этого. Какая глупая сентиментальность! Он мог погибнуть из-за неё. Но всё ещё цеплялся за эти осколки эмоций, которые напоминали ему о том, что когда-то он тоже был человеком. Когда-нибудь ему придётся отбросить и их – вырвать с корнем из своей души, если захочет жить. Он чувствовал, что время это близится, потому что довольствоваться привычной пищей становилось всё труднее. Но пока этот день не настал, он позволял себе маленькие слабости.

Навка выбралась на берег поодаль, присела на камне вычёсывать волосы гребнем. Запела песню. Видимо, решила, что опасность миновала. Напрасно.

Он резко повернул голову влево, когда заметил ещё одну тень, стелившуюся низко, у самой воды, молниеносное змеиное движение – к девушке, что беззаботно напевала древний мотив, вонзающийся прямо в душу своей неизбывной печалью.

Среагировал быстрее, чем осознал, что делает. Камнем бросился вниз – наперерез нападавшему. Другому хищнику, который был ничем не лучше его самого. Другому двоедушнику, у которого, в отличие от него, больше не оставалось такой постыдной слабости, как жалость.

Сшиб его плечом прямо в полёте, и они покатились по берегу, ломая камыши, пачкаясь в грязи и тине.

С низким рычанием тот, второй, отскочил от него подальше, как только разглядел, кто на него напал. Он был значительно слабее и всегда избегал прямого столкновения. Несмело колышущая тень, очертания рваных вороньих крыльев за спиной, красные глаза, сверкающие из тьмы – у него тоже не было лица.

- Зачем ты это сделал? – шипящие звуки, что издавало горло этого второго, давно утратили сходство с человеческой речью.

Он не ответил – молча встал, отвернулся и пошёл прочь, расправляя крылья, чтобы снова взлететь. Что он мог сказать? Он сам не знал ответа на этот вопрос. Что толку было спасать эту глупую навку, что наконец-то догадалась затаиться в глубине пруда? Не она, так другая попадёт в лапы этого хищника рано или поздно. Ведь его охотничьи угодья были как раз на верхних кругах Нави… Кроме второго круга. Второй слишком хорошо охранялся.

- Стой! – вслед ему зашелестел окрик. Он не стал замедлять шага.

- Погоди! Ладно, я привык уже к твоим чудачествам… Но объясни хотя бы, почему ты не явился на Её зов? Собирали всех. Скоро новый прорыв, и такого мощного ещё не бывало за всю историю трёх миров, можешь мне верить! Я видел своими глазами, какие неисчислимые сонмы навьев стекаются по одному мановению Её руки в Ледяной чертог. Но Она заметила, что тебя нет, и была в ярости.

- Она мне не хозяйка. У неё довольно цепных псов.

- Но не таких, как мы! Ты же знаешь, что мы с тобой последние. Других больше нет и не будет, потому что слишком прочны границы меж Навью, Явью и Правью.

- К счастью для мира людей.

- Плевать я хотел на их счастье! Всё, чего я хочу – чтобы завеса, наконец, прорвалась, и я смог до них добраться. Найти себе вторую душу, выпить её до капли – и жить. Жить, а не влачить жалкое полумёртвое существование, как сейчас! Разве ты хочешь не того же?

У него не было правильного ответа на этот вопрос.

Поэтому он просто оттолкнулся от берега и взмыл в эти молочно-белые небеса, позволяя ледяному ветру в вышине пронзать себя насквозь. Острая боль свела судорогой правое крыло – видимо, повредил при падении. Как некстати! Значит, пища понадобится раньше, чем он рассчитывал.

Он ринулся к краю окоёма и пробил его своим телом. Оказался в зелёных небесах Второго круга. Здесь нужно поспешить. Здесь ему слишком опасно находиться долго, потому что…

Поздно. Его заметили.

- Э-э-эй, падаль! Тебе, кажется, было велено держаться подальше отсюда.

Он медленно, стараясь не делать резких движений, развернулся на голос. Спокойный, насмешливый голос хозяина этого места.

Наткнулся на пристальный взгляд янтарных глаз, в которых притаилась смертельная угроза. Крылья гигантского Медного дракона сверкнули золотом в лучах белого солнца. Ветер, что поднялся от их протяжных взмахов, едва не сшиб двоедушника наземь. В глубине разинутой пасти клокочет пламя, что вот-вот вырвется на свободу.

Так. Спокойно. Это уже серьезно… Что-то Дракон больно нервный. Скорее всего, это может означать только одно… Проверим догадку!

- Привет, Ратмир! Давно не виделись. А я тут мимо пролетал, дай думаю узнаю, как дела у жены, у детишек.

- У Марины всё великолепно. Ждёт пятого. И почему-то по-прежнему упрашивает не поджаривать тебя как шашлык. Ума не приложу, почему она тебя жалеет. Хотя она у меня сердобольная. Слишком. Я – нет. И мне в такой момент не нужны никакие подозрительные личности, шляющиеся у порога.

- Намёк понятен, старина! Как раз собирался лететь дальше. Так что если посторонишься немного…

- Живо! Р-р-р-р-р-р-р…

- Всё, всё! Меня здесь уже нет! Марине привет!..

И надо же было ему не удержаться и напоследок нарваться-таки на струю драконьего пламени, опалившую кончики крыльев… Да ещё теперь, когда слабость и так подкатывает, как оглушающая волна. А ведь ещё несколько кругов! Ну ничего… Он справится.