Последний Эфир. Юный капитан

Глава 3. Глава 4

Глава 3. Уроки прагматизма и эхо в голове

Вечером камбуз «Стервятника» превращался в нечто среднее между трактиром, исповедальней и пороховой бочкой. В тусклом свете качающейся лампы десяток пиратов, пахнущих потом и солью, пытались перекричать друг друга и гул дизеля. Воздух был густым от табачного дыма и споров. Сегодняшняя новость о контракте с «Этельредом» подлила в этот котел не просто масла — чистого нитроглицерина.

Я забился в самый темный угол, пытаясь стать невидимым, и прислушивался. Это было похоже на чтение чата в онлайн-игре перед сложным рейдом: кто-то хвастался, кто-то паниковал, а кто-то просто пытался понять, какого черта вообще происходит.

— Говорю вам, это легкие деньги! — басил Гризли, стуча по столу кружкой с какой-то мутной брагой. — Проплывем рядом, позырим, как будут меситься другие, а потом соберем лут! Изи!

— «Изи»? — взвизгнул тощий пират по кличке Скворец, нервно теребя свой нож. — Ты видел их корабли? У них пушки, которые могут разрезать нашу скорлупку пополам, пока мы еще будем пытаться поднять якорь! Мы для них — расходный материал, живой щит!

— А ты предлагаешь сидеть тут и жрать пакславу, пока баки не пересохнут? — огрызнулся Гризли. — Лучше сдохнуть в бою, чем от скуки и поноса!

Я слушал их и чувствовал, как команда, которая еще утром казалась мне монолитной бандой хищников, распадается на фракции. «Оптимисты», верящие в удачу и силу. «Пессимисты», видящие во всем подвох. И «болото» — те, кто молча пил, ожидая, чья сторона возьмет верх.

Моя натура экстраверта требовала действия. Я должен был что-то сказать, вставить свои пять копеек, попытаться найти консенсус. Классическая ошибка новичка, пытающегося замирить рейд в World of Warcraft.

— А какие у нас шансы? — спросил я в наступившей паузе. Громче, чем собирался.

Все головы повернулись в мою сторону. Десяток пар глаз уставились на меня. В камбузе повисла тишина. Даже Гризли перестал жевать.

— Шансы? — переспросил он с издевательской интонацией. — Это кто у нас тут стратег выискался? Щенок, который тесак от весла отличить не может?

— Я просто спросил, — я почувствовал, как щеки начинают гореть. — Мы должны оценить риски. Может, есть другой путь? Может, если мы...

Договорить мне не дал холодный голос, раздавшийся от входа.

— Мнение трюмных крыс меня не интересует.

На пороге стоял Ворон. Он не повышал голоса, но его слова упали в тишину камбуза, как камни.

— Мое решение окончательное. Кто не согласен — может сойти на следующей стоянке. Если мы до нее доплывем. А теперь — спать. Завтра тяжелый день.

Он развернулся и ушел. Занавес. Спектакль окончен.

Команда молча начала расходиться. Гризли, проходя мимо, толкнул меня плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы я понял — я снова никто. Моя попытка сыграть в демократию и здравый смысл с треском провалилась. В этом мире не было места для открытых дискуссий. Была воля капитана и молчаливое подчинение. Или бунт. Но для бунта у меня пока не хватало ни сил, ни авторитета.

--------------------------------------------

В машинном отделении подготовка к выходу шла полным ходом. Грохот стоял такой, что приходилось кричать. Кайя, казалось, была везде одновременно: проверяла топливные фильтры, подкручивала контакты на ламповой панели управления, смазывала какой-то огромный поршень. Она двигалась с грацией и точностью хирурга, и я в очередной раз подумал, что она — единственный по-настоящему живой и работающий механизм на этом проклятом корабле.

Она велела мне чистить оружие. Десяток старых, разномастных автоматов и винтовок, переживших, кажется, не один апокалипсис. Я сидел на ящике, методично разбирая и смазывая затвор очередного «калаша», и чувствовал, как страх липкой пленкой оседает внутри.

— Они же нас убьют, — сказал я, пытаясь перекричать рев двигателя.

Кайя, не отрываясь от своего дела, бросила через плечо:

— Вероятно.

Ее спокойствие выводило из себя.

— И тебя это не волнует?

Она наконец выпрямилась, вытерла руки ветошью и посмотрела на меня. В свете одинокой лампы ее глаза казались двумя черными дырами.

— Волнует. Мертвому механику трудно чинить дизель. Но есть разница между «волноваться» и «паниковать». Волнение заставляет тебя проверять каждый болт дважды. Паника — ронять ключ в работающий двигатель.

— Но риски... они же огромные! — не унимался я. — Ворон ведет нас на убой!

— А у тебя есть другой план, капитан? — в ее голосе прорезался знакомый сарказм. — У нас нет топлива. У нас нет еды. План Ворона — дерьмовый. Но это план. А у тебя нет никакого. Так что либо придумай что-то получше, либо перестань ныть и заряжай магазины. Если хочешь жить — будь полезен.

Она ткнула пальцем в автомат у меня в руках.

— Вот это, — сказала она, — прагматично. Оно либо стреляет, либо нет. А твои страхи, мои страхи, страхи вон того идиота Скворца — это просто шум в эфире. Бесполезная статика. Сосредоточься на том, что можешь контролировать. На вот этом куске железа.

Она снова вернулась к двигателю.

Я остался сидеть с автоматом в руках. Эмоциональной поддержки я не получил. Сочувствия — тоже. Но, как ни странно, мне стало немного легче. Ее холодная, безжалостная логика работала как нашатырь. Она не утешала, но приводила в чувство.

Страх — это нормально. Паника — это смерть. Будь полезен.

Я вытащил из автомата магазин и с удвоенной энергией принялся набивать его патронами. Щелк. Щелк. Щелк. Этот методичный звук успокаивал. Он был реальным. Он был под моим контролем.

------------------------------------------------

Склад в носовой части трюма был корабельным кладбищем. Место, куда сваливали все, что было слишком жалко выбросить, но слишком бесполезно, чтобы использовать. Пахло здесь вековой пылью, плесенью и чем-то еще, неуловимо-химическим, похожим на запах старого телевизора после грозы. Я рылся в этом хламе по совету Кайи, искал патроны нужного калибра и запасные части для радио. «Будь полезен», — стучало у меня в голове.